– Ты что, не видела, как он меня? А я всего-то хотел просто уйти.
Терпеть не могу всех этих легавых и всегда не мог. И что он делал у тебя в конторе?
Если ты мой враг, Клара Фокс, то помогай тебе Бог, а если нет, может, мы еще и станем друзьями.
Но не сейчас.
Как только этот гад уберет руки, я уйду.
Вульф сказал:
– Отпусти его Арчи.
Всего доброго, мистер Уолш.
Я ослабил хватку и отступил в сторону. Уолш проверил, целы ли ребра, повернулся ко мне, потом к Вульфу.
И сказал;
– Нет, я не дурак.
Где у вас черный ход?
– Майк, не уходите! – взмолилась Клара Фокс.
Майк Уолш не ответил.
Я пошел вперед, и он, прихватив в прихожей свою шляпу и плащ, двинулся следом.
Я велел Фреду открыть ему калитку и проводить до Тридцать четвертой улицы, и включил для них свет в подвале.
Я стоял и смотрел, как они спускались.
Мне уже было все равно, выпендривается Вульф перед мисс Фокс или нет, потому что хуже старого ирландца, решившего самостоятельно во всем разобраться, ничего нет и быть не может.
Но раз Вульф велел его отпустить, то, возможно, так было зачем-то нужно.
Когда я вернулся в кабинет, Клара Фокс по-прежнему стояла.
При виде меня она спросила:
– Значит, ушел?
Я кивнул:
– С гордо поднятой головой.
– Как вы думаете, он это все серьезно? – Она повернулась к Вульфу. – Наверняка ведь нет. Просто он сердится.
А еще испуган, и ему жалко Харлана.
Я понимаю, что он чувствует.
Он тоже считает, что Харлан погиб из-за нас, потому что мы все это затеяли, и не хочет спасаться бегством.
И я тоже.
Я тоже не хочу спасаться бегством.
– Вам повезло: вам бежать никуда не придется. – Вульф допил пиво, поставил стакан на поднос и отодвинул поднос к чернильному прибору.
Это у него означало, что пива на сегодня достаточно, и потому он, прежде чем подняться наверх, возможно, откроет всего одну лишь бутылку, при условии что его ничто не задержит.
Вульф вздохнул. – Видите ли, мисс Фокс, сегодняшний случай беспрецедентный.
Много лет ни одна женщина не ночевала под этой крышей.
Не то чтобы я что-то имел против женщин, разве только когда они пытаются водвориться у меня в доме.
Да, когда они заняты тем, для чего предназначены – лгут, льстят, интригуют, скандалят, – то некоторые из них бывают просто великолепны.
Так или иначе… Вам наверняка понравится наша южная комната для гостей. Она находится над моей, этажом выше, и не менее удобна.
Могу добавить, что я умею ценить цвет, текстуру и форму, вкус у меня есть.
На вас приятно смотреть.
Вы красивы, и ваша красота необычна.
Говорю это, дабы информировать вас о том, что на сей раз я готов отступить от своих правил, хотя до сих пор даже мысль о женщине в моем доме была неприемлема.
– Спасибо.
Вы хотите меня спрятать у вас?
– Именно.
Вы должны оставаться в своей комнате, не выглядывать в окно и не трогать занавески.
Что конкретно нужно будет делать, вам объяснят.
Этим займется мистер Гудвин.
Если же ваш визит затянется, можете спускаться в столовую. Еда на подносе – оскорбление и для еды, и для едока. На этот случай предупреждаю: ланч ровно в час, обед в восемь.
Но прежде чем мы разойдемся по своим комнатам, мне нужно получить еще от вас ответ на два вопроса: где сегодня находились вы, мисс Линдквист и мистер Уолш с пяти до шести часов вечера?
Клара Фокс кивнула: