В присутствии главы отдела по расследованию убийств.
Слушаю вас.
– Это все.
Мне больше нечего добавить.
Кремер вспыхнул:
– Нет, это не все.
Это либо слишком много, либо слишком мало.
Но достаточно, чтобы я посчитал вас важным свидетелем.
А вам не нужно объяснять, как полиция поступает с важным свидетелем, если на то есть основания.
– Да, это мне известно. – Вульф вздохнул. – Но едва ли вы захотите меня арестовать, поскольку в этом случае я не смогу распутать весь этот узел.
Я сказал: приблизительно догадываюсь. – Он вдруг выпрямился. – Приблизительно догадываюсь, сэр!
Черт вас побери!
Как и всех ваших маркизов, нуждающихся в защите, ваших гиен от финансов и ваше право порочить честное имя честного человека!
И не надейтесь на то, что это вспышка благородного гнева по поводу несовершенства моральных устоев. Нет, это негодование делового человека, который видит, как по глупости, из невежества, ему не дают работать.
Как деловой человек я рассчитываю получить от мисс Фокс гонорар, для чего мне нужно возбудить судебный иск о возвращении ей законного долга; нужно снять с нее ложное обвинение в краже, а также, боюсь, придется выяснить, кто убил Харлана Сковила.
Все эти мои намерения можно квалифицировать как мои законные потребности и право, и я их осуществлю.
Если хотите охранять вашего драгоценного маркиза, да ради бога!
Спрячьте его за железной стеной, суньте его в антисептик!
Только оставьте меня в покое, когда я делаю свое дело!
Сейчас начало второго, а встать я должен в шесть, у нас с мистером Гудвином завтра трудный день.
У меня есть все основания посоветовать мисс Фокс избегать встреч с вами.
Если она вам так нужна, ищите.
Я предупредил, я не собираюсь отвечать на вопросы о ее местонахождении, но уверяю вас: если вы все же возьмете ордер на обыск и вторгнетесь в мой дом, вы ее здесь не найдете.
Пена в стакане давно осела, но Вульф на это даже не посмотрел.
И одним глотком осушил оставшиеся полстакана.
Потом достал платок из нагрудного кармана и вытер губы.
– Чем еще могу быть полезен, сэр?
Кремер положил огрызок сигары в пепельницу, посидел, потирая ладони, подергал себя за мочку, потом поднялся. Глядя на Вульфа сверху вниз, он сказал:
– Я хорошо к вам отношусь, и вы это знаете.
Да, знаете.
Но в данном случае у меня связаны руки.
Вечером комиссару звонили из Министерства юстиции.
Так что сами понимаете.
Они в самом деле способны прислать за вами наряд.
Предупреждаю как друг.
– Спасибо, сэр.
Уже уходите?
Мистер Гудвин вас проводит.
Я встал и пошел провожать.
В прихожей я подал ему пальто, потом повернулся к двери и, прежде чем ее открыть, взглянул за занавеску, изучая подступы к дому, а он заметил это, хохотнул и похлопал меня по спине.
Само собой, он знал, что яблоко висит высоко, и просто так его не достать, и само собой, нет смысла говорить человеку, что сейчас ему врежешь, если не готов драться.
Я увидел напротив дома большую машину с водителем и неподалеку незнакомого парня.
По-видимому, пришла смена моему тенорку.
Я вернулся в кабинет, сел и зевнул.
Вульф сидел, откинувшись в кресле с широко открытыми глазами, что означало, что он засыпает.
Мы посмотрели друг на друга.
Я сказал:
– Значит, если он придет с ордером на обыск, он ее не найдет.
Это вдохновляет.
А еще вдохновляет мысль, что Майк Уолш оказался таким полезным.