Она переводит, расшифровывает все депеши и телеграммы.
Она принесла Мьюру телеграмму примерно в четыре пятнадцать и ждала там, пока стенографистка напечатает ей копию.
– Давно она у вас?
– Три года.
С небольшим.
– Знала ли она о деньгах в ящике?
– Могла знать.
Она два дня рассылала инструкции о предстоявшем платеже.
– Но вы думаете, что не она их взяла. Почему?
Перри раскрыл рот и снова закрыл.
Я посмотрел на него с интересом.
Нерешительность тут была ни при чем; просто он подбирал слова.
У него были умные, внимательные голубые глаза, твердый подбородок (хотя, возможно, немного тяжеловатый), седые волосы (что в его шестьдесят с лишним было неудивительно), высокий лоб, родинка на правом виске и хорошая чистая кожа.
Лицо отнюдь не безобразное, но в тот момент я смотрел на него без особой симпатии, потому что, похоже, он собирался всучить нам пирожок с очень уж подозрительной начинкой, а мне не слишком нравятся люди, которые сначала просят помочь тащить чемодан, а потом перекладывают всю его тяжесть на тебя.
Доставать для клиентов мух из меда я привык, но лезть в осиное гнездо не хотелось.
Наконец Перри сказал:
– Несмотря ни на что, лично я абсолютно уверен в том, что Клара Фокс не брала этих денег.
Я был бы в высшей степени удивлен, если бы это оказалось не так.
– Что она сама говорит?
– С ней не беседовали.
На сегодняшний день о случившемся знают лишь Арбатнот, мисс Вотер – секретарь, которая сидит в коридоре, – и стенографистка Мьюра.
Вероятно, я должен вам сказать, что утром Мьюр хотел вызвать полицию, но я его остановил.
– Мисс Вотер могла взять?
– Она у нас восемнадцать лет.
Я скорей заподозрю себя.
Кроме того, в коридоре никогда не бывает пусто, всегда кто-нибудь да идет.
Если бы она оставила свой пост хотя бы на минуту, это заметили бы.
– Сколько лет Кларе Фокс?
– Двадцать шесть.
– Ага.
Молоденькая.
Даже слишком для ответственной должности, а?
Замужем?
– Нет.
Она очень умная, замечательная девушка.
– Вам что-нибудь известно о ее увлечениях?
Возможно, она коллекционирует бриллианты, любит пошалить?
Перри смотрел на меня молча.
– Любит скачки?
Он нахмурился:
– Ничего такого мне неизвестно.
Мы с ней не друзья, и я за ней не шпионил.
– Сколько она зарабатывает и на что, на ваш взгляд, тратит деньги?
– Зарабатывает она тридцать шесть долларов в неделю.
Живет, насколько я знаю, скромно и весьма достойно.
У нее, по-моему, небольшая квартирка и дешевая машина. Машину я видел.
Она… Кажется, она любит театр.
– Угу…
Я перекинул в блокноте страницу.
– А этот ваш мистер Мьюр, который бросает в незапертом ящике тридцать штук, не мог ли он сам, например, влезть в долги и сам взять деньги?