Отпечатков пальцев нет… и так далее и тому подобное.
Я допил вторую чашку кофе, поднялся, потянулся, и с той минуты был занят, как карманник в канун Нового года.
Пришли Фред и Орри, и я им открыл, а когда они вышли с инструкциями от Вульфа, выдал всем четверым на расходы и всех выпустил.
Осада продолжалась.
Возле дома теперь болтались двое полицейских, и один был толстый, как Чарльз Лоутон пока не занялся собой, и каждый раз, когда кто-нибудь входил или выходил, он изучал его внимательным взглядом.
Когда раздался звонок из Лондона, я соединил с Вульфом Этельберта Хичкока, чье имя мне показалось уж совсем идиотским для сыщика, пусть даже англичанина.
Я позвонил в «Мюрже» и заказал все, какие у них были, выпуски биографического справочника. Справочники доставили через пятнадцать минут, а я потащил их в оранжерею, так как Вульф хотел ими заняться после девяти.
Выходя, я остановился возле Теодора, который вынимал из горшка старый корень Cattleya trianae, и рявкнул ему над ухом:
– Тебе конец!
Ей-богу, он побледнел.
Я позвонил Генри Х.
Барберу, адвокату, на которого мы могли положиться во всем, кроме дележки гонорара, и он подтвердил, что будет ждать звонка и явится немедленно, а я сказал, чтобы он приготовился представлять интересы Клары Фокс по двум делам: о взыскании долга с маркиза Клайверса и о возбуждении иска против Рэмзи Мьюра за клевету.
И по первому делу представлять еще интересы Хильды Линдквист.
Дальше, решив устроить себе небольшой перерыв, я одним махом одолел два лестничных марша, отделявших меня от южной комнаты, постучал в дверь и назвался.
Клара Фокс сказала, чтобы я вошел, и я вошел.
Она сидела в кресле у столика, на котором лежали книги и журналы, но ни один не был раскрыт.
Может быть, она и в самом деле спала ночью без задних ног, но глаза были усталые.
Она сдвинула брови, когда я сказал: – Зря вы сели так близко к окну.
При большом желании эту часть комнаты можно увидеть с крыши на Тридцать четвертой.
Она огляделась:
– Вряд ли кто-то способен видеть сквозь задернутые занавески.
– Они тонкие.
Позвольте, на всякий случай я вас слегка отодвину.
Она поднялась, и я передвинул столик и кресло ближе к кровати.
– Я не всегда такой нервный, но на этот раз мы слегка разбезобразничались.
Она снова села в кресло и подняла на меня глаза.
– И вам, мистер Гудвин, это не нравится, да?
Я еще вчера вечером видела, что вам это все не по душе.
Мне тоже не по душе…
Я улыбнулся ей своей самой широкой улыбкой:
– Господь с вами, какая нам разница?
Мистер Вульф ставит шоу, а мы всего лишь участники.
Придерживайтесь сценария, больше от вас ничего не требуется.
– Не сказала бы, что это шоу. – Она снова нахмурилась. – Погиб человек, и виновата я.
Я не люблю и не хочу прятаться.
Лучше бы…
Я воздел руки.
– А вот этого не нужно.
Вы пришли сюда, чтобы Вульф вам помог, так?
Тогда не мешайте ему.
Он, может, и чокнутый, но вам повезло, что взгляд ваших глаз ему показался честным, иначе вам сейчас пришлось бы туго.
Так что будьте примерной девочкой.
Например, если вас начнет искушать вот этот телефонный аппарат на полке…
Она покачала головой:
– Как-нибудь выдержу.
– Тем более нечего ему здесь делать.
Я нагнулся, выдернул шнур из розетки и сгреб аппарат под мышку.
– Я еще в школе понял, что женщины чрезмерно импульсивны… Так, звонит мой телефон… Никому не открывайте и не подходите к окнам.
Я развернулся и рванул вниз, перепрыгивая через две ступеньки.
Звонил Дик Морли, который добыл нужную информацию.