На улице к ним присоединились их братья по службе, которых оставили там.
Я захлопнул дверь, услышав, как щелкнул замок, и закрыл ее на цепочку.
Повернулся и пошел в кабинет.
Я редко пью днем, но тут мне захотелось налить себе глоток бурбона, так что я подошел к шкафчику и не стесняясь угостился.
Виски приятно согрело мне грудь.
На мой скромный взгляд, шансов за то, что Роуклиффу хватит духа вернуться, практически не было, но я все же вышел в прихожую, отодвинул занавеску и не меньше минуты смотрел на улицу.
И не увидел ни единого человека, кто хотя бы отдаленно напоминал сотрудников городской полиции.
Тогда я поднялся по лестнице, прошел насквозь оранжерею и явился в горшечную.
Вульф и Хоррокс по-прежнему стояли там, и Вульф вопросительно на меня посмотрел.
Я махнул рукой:
– Ушли.
Всё.
Вульф повесил на крючок трубку оросителя и позвал:
– Теодор!
Прибежал Хорстман.
С ним вдвоем мы переставили на лавку горшки с лелиокаттлеями, которые поливал Вульф.
Потом сняли с ящика доски.
Одну убрал Хоррокс.
Вульф сказал:
– Мисс Фокс, все в порядке.
Зеленый мох, полный воды, вдруг взлетел над ящиком, забрызгав всем нам брюки.
И мы принялись снимать его налипшие комья с насквозь мокрого платья Клары Фокс, а она откинула волосы и сказала:
– Слава богу, что я не русалка!
Хоррокс коснулся пальцами рукава ее платья:
– Абсолютно насквозь, да?
В самом деле…
Возможно, он никого и не привел, но он сам не должен был приходить.
Я его перебил:
– По-моему, вам пора.
О мисс Фокс позаботится Фриц.
Надеюсь, вы не возражаете?
Глава двенадцатая
На следующий день в двенадцать часов мы с Вульфом сидели в кабинете.
А Фред Даркин в кухне доедал свиные отбивные и тыквенный пирог.
Он явился минут до того примерно за двадцать, приволок с собой отбивные, чтобы Фриц их ему поджарил, и рассказал, как его ни за что посадили.
После часовой беседы с Кремером, когда Фреда снова отправили в камеру, в Главное управление разбираться с его грехами приехал один из помощников Барбера.
Он недолго убеждал полицейских, и Фреда отпустили на все четыре стороны, то есть обратно на Тридцать пятую улицу.
Вульф даже не подумал с ним встречаться.
Наверху в тропической части оранжереи на веревке сохли платье и другие предметы одежды Клары Фокс, а сама мисс Фокс, спустившись в южную комнату, отдыхала в моем халате, который Вульф подарил мне на Рождество четыре года назад.
Я ее в таком облачении не видел, но пришел Фриц и унес мой халат.
Похоже, пора побыстрее заканчивать это дело, иначе скоро мне нечего будет надеть.
Хоррокс отбыл, приняв мой намек без малейших возражений.
Никто ничего ему так и не объяснил.
Вульф даже Кларе Фокс не все объяснил, хотя по его манере, с какой он с ней говорил, я понял, что он уже записал ее число тех редчайших женщин, которых он мог бы признать разумными существами.
Мне он рассказал, как она, с Хорроксом за руку, вбежала в оранжерею и молча, немедленно забралась в ящик, заранее подготовленный Теодором, и как, уже стоя в ящике, посмотрела строго на Хоррокса и велела:
«Без вопросов. Делайте то, что скажет мистер Вульф.
Вы меня поняли».
Хоррокс, рот разинув, смотрел, как она легла в ящик и Хорстман прикрыл ее трехдюймовым слоем мшистого грунта, а Вульф схватился за ороситель.
Но, впрочем, быстро пришел в себя и помог укладывать доски и расставлять горшки.
Вульф сидел в кабинете, пил пиво и время от времени высказывал какую-нибудь идею, которая в тот момент приходила ему в голову.