Одна из них состояла в том, что коли Кремера вынудили предпринять столь оскорбительные по отношению к нему, Вульфу, действия, не остановившись перед вторжением в его дом, то не исключено, что они придумают еще что-нибудь, например начнут прослушивать телефон, и, стало быть, нужно быть осторожней.
В другой раз он сказал, что с его стороны было потрясающей глупостью позволить уйти Майку Уолшу, не спросив об одной вещи, поскольку у него, у Вульфа, к тому моменту уже сформировалась гипотеза, которую следовало проверить.
Потом сказал, что ему жаль старого Линдквиста, у которого нет телефона, так как, значит, тому придется ехать в ближайшую деревню за девять миль, потому что он, Вульф, заказал разговор с ним на час.
Потом сказал, что ему очень хотелось бы, чтобы Джонни Кимс сумел разыскать Майка Уолша и привести его поскорей, поскольку теперь тот мог бы пролить свет на всю историю.
Потом опять выпил пива.
И так далее.
Я не мешал ему болтать в надежде, что он, пусть случайно, прольет свет на парочку мучавших меня вопросов, но не дождался.
Зазвонил телефон.
Я снял трубку и услышал голос Кимса.
Я его перебил, не успел он начать:
– Джонни, тебя плохо слышно!
Отодвинь трубку.
– Что?
– Я сказал: отодвинь трубку подальше.
– О-о.
Так лучше?
– Ага.
– Значит, так… Начну с конца.
Старую леди я нашел. Она была в полном здравии, и я провел с ней пару часов, но потом ее сбило коричневое такси, так что она в больнице.
– Надо же.
Подожди минутку. – Я прикрыл трубку ладонью и повернулся к Вульфу. – Джонни нашел Майка Уолша. Висел у него на хвосте пару часов, а потом его забрал полицейский и отвел в Управление.
– Джонни?
– Нет.
Уолша.
Вульф нахмурился и зашевелил губами.
Потом вздохнул:
– Как они мне надоели.
Пусть едет сюда.
Я сказал в трубку:
– Быстрее приезжай сюда. И повесил трубку.
Вульф откинулся в кресле, закрыл глаза, и я ему не мешал.
Ситуация была паршивая, он мог и вспылить, а я не люблю, когда в меня что-нибудь бросают, пусть хоть резкое слово.
Если его бормотание под пивко было не просто сотрясанием воздуха, то арест Уолша выглядел совсем для нас паршиво, учитывая, сколько тот мог наболтать Кремеру, не говоря о том, какие меры безопасности теперь задействуют для защиты маркиза от жутких заговорщиков.
Я помалкивал. Достал нашу бухгалтерскую книгу и сделал вид, будто занялся бухгалтерией.
Без четверти час зазвонил звонок, и я пошел и впустил Джонни Кимса.
Я все еще выполнял роль мальчика при дверях, потому как Кремер способен на что угодно.
Джонни, который всегда выглядел, как прилизанный студентик-первогодок из Принстона – его единственный недостаток, на мой взгляд, – прошел за мной в кабинет и без приглашения плюхнулся в кресло.
– Как я закодировал сообщение?
Неплохо вышло, а?
Я хмыкнул:
– Лучше не бывает.
Ты молодец… Где ты нашел Уолша?
Он положил ногу на ногу:
– Там, где он и живет. Без проблем. На Восточной Шестьдесят четвертой.
Указание было не сближаться, разве что в крайнем случае, потому я осторожно навел справки, выяснил, что он дома, и караулил у выхода.
Он вышел без четверти десять, дошел до Шестой авеню, там свернул к Пятьдесят восьмой.
Прошел по Пятьдесят восьмой к Центральному парку.
Вошел в парк…
Вульф перебил:
– Мелочи можешь опустить.