Нелепость за нелепостью.
Что вынуждает нас предпринимать в ответ не менее нелепые шаги. Теперь, чтобы с нашей стороны предъявить мистеру Кремеру хоть какие-то факты, придется выяснить, чем сегодня после шести занимался мистер Мьюр, заново проанализировать мотивы и действия лорда Клайверса, понять, каким образом человек может одновременно находиться в двух точках пространства, и еще раз позвонить в Небраску.
Насколько мне известно, еще не изобрели оружия, способного убить человека за полторы тысячи миль, но мы, похоже, столкнулись с изобретательностью и решимостью, для которых нет невозможного, а мистер Линдквист нам может еще понадобиться.
Дозвонись… Как зовут этого фермера? Донвааг?
Я кивнул и занялся делом.
Вечер был поздний, время близилось к десяти, так что линия оказалась свободна, и меня соединили с Плейнвью, штат Небраска, через десять минут.
Соединили напрямую, и слышимость была отличная: хрипловатый голос Эда Донваага, говорившего из своего дома в глуши западных прерий, звучал ничуть не менее отчетливо, чем голос Френсиса Хоррокса, звонившего из отеля «Портленд».
Вульф снял свою трубку:
– Мистер Донвааг?
Говорит Ниро Вульф… Вот именно.
Я звонил днем, и вы любезно согласились сходить к мистеру Линдквисту… Да, сэр.
Вынужден еще раз попросить об одолжении… Вам хорошо меня слышно?
Отлично.
Должен вас попросить снова съездить к мистеру Линдквисту, либо сейчас, либо завтра как можно раньше. Передайте ему, у нас есть все основания подозревать, что его жизни угрожает опасность… Да.
Мы не знаем, кто и каким образом.
Передайте, пусть будет внимателен ко всему необычному… Очень осторожен… Он любит конфеты?
Значит, могут прислать коробку отравленных конфет.
Или бомбу в конфетной коробке.
Мы не знаем, откуда ждать угрозы.
Могут прислать телеграмму с известием о смерти дочери, отправленную в расчете на то, что у него не выдержит сердце… Разумеется, нет.
С ней все в порядке, не беспокойтесь… Да, ситуация необычная, но вы, безусловно, все скоро узнаете.
Передайте, чтобы он был осторожен и внимательно отнесся к любой мелочи. Не могли бы вы поехать к нему сейчас?
Отлично.
Вы хороший человек, сэр.
Спокойной ночи!
Вульф положил трубку, позвонил Фрицу.
Вздохнул.
– Этому наглому дураку придется ответить за все.
Еще на четыре доллара наговорили… На три?
Ну конечно, ночной тариф… Принеси еще пива, Фриц… Арчи, расскажи Солу все о Мьюре, и пусть работает.
Нам нужно знать, где Мьюр был сегодня с шести до восьми.
Я пошел в кухню.
Джонни Кимс помогал Фрицу убирать посуду, а Сол устроился в моем углу за столом и доедал с блюда спелые оливки.
Он ничего не записывал; он никогда не записывает.
Он сидел, слушал, направив на меня свой здоровенный нос; все усвоил, кивнул, взял двадцатку на расходы, сгреб последние оливки и удалился.
Я его проводил.
В кабинете я спросил у Вульфа, не позвонить ли еще раз в Управление.
Вульф качнул головой.
Он сидел, откинувшись в кресле, с закрытыми глазами, и лишь еле уловимые движения губ свидетельствовали о том, что он держал совет сам с собой.
Я сел и положил ноги на стол.
Через несколько минут снова поднялся, подошел к шкафчику, налил себе глоток бурбона, понюхал и вылил обратно в бутылку.
Виски не хотелось.
Я снова пошел в кухню, порасспрашивал Джонни о разных деталях в расположении стройплощадки на Пятьдесят Пятой и за расспросами выпил стакан молока.
Ровно в десять приехала Хильда Линдквист.
Сопровождавший ее человек спросил, где Сол, а когда я ответил, что Сола нет, отказался войти.
Я сказал, что Сол с ним расплатится позже, и на том мы и распрощались.
Квадратное лицо и коричневое платье мисс Линдквист за двадцать четыре часа ничуть не изменились, но взгляд ее глаз стал еще решительней и серьезней.
Она сказала, что все кончено, потому что Клайверс арестован и теперь его казнят за убийство; что сердце у ее отца будет разбито, потому что он стар и им нечем выплатить кредит и что ей нужно забрать из гостиницы вещи, потому что она хочет уехать домой первым же поездом.
А я сказал, чтобы она придержала лошадей, потому что главный фейерверк еще впереди, но она подняла на меня глаза, и я понял, что мне с ней не справиться, и провел ее в гостиную, где попросил немного подождать.
Я бегом взлетел в южную комнату и сказал Кларе Фокс: