Собачье сердце
Глава 1
У-у-у-у-у-гу-гуг-гуу!
О, гляньте на меня, я погибаю.
Вьюга в подворотне ревёт мне отходную, и я вою с ней.
Пропал я, пропал.
Негодяй в грязном колпаке – повар столовой нормального питания служащих центрального совета народного хозяйства – плеснул кипятком и обварил мне левый бок.
Какая гадина, а ещё пролетарий.
Господи, боже мой – как больно!
До костей проело кипяточком.
Я теперь вою, вою, да разве воем поможешь.
Чем я ему помешал?
Неужели я обожру совет народного хозяйства, если в помойке пороюсь?
Жадная тварь!
Вы гляньте когда-нибудь на его рожу: ведь он поперёк себя шире.
Вор с медной мордой.
Ах, люди, люди.
В полдень угостил меня колпак кипятком, а сейчас стемнело, часа четыре приблизительно пополудни, судя по тому, как луком пахнет из пожарной пречистенской команды.
Пожарные ужинают кашей, как вам известно.
Но это – последнее дело, вроде грибов.
Знакомые псы с Пречистенки, впрочем, рассказывали, будто бы на Неглинном в ресторане «бар» жрут дежурное блюдо – грибы, соус пикан по 3р.75 к. порция.
Это дело на любителя всё равно, что калошу лизать… У-у-у-у-у…
Бок болит нестерпимо, и даль моей карьеры видна мне совершенно отчётливо: завтра появятся язвы и, спрашивается, чем я их буду лечить?
Летом можно смотаться в Сокольники, там есть особенная, очень хорошая трава, а кроме того, нажрёшься бесплатно колбасных головок, бумаги жирной набросают граждане, налижешься.
И если бы не грымза какая-то, что поёт на лугу при луне – «Милая Аида» – так, что сердце падает, было бы отлично.
А теперь куда пойдёшь?
Не били вас сапогом?
Били.
Кирпичом по рёбрам получали?
Кушано достаточно. Всё испытал, с судьбой своей мирюсь и, если плачу сейчас, то только от физической боли и холода, потому что дух мой ещё не угас… Живуч собачий дух.
Но вот тело моё изломанное, битое, надругались над ним люди достаточно.
Ведь главное что – как врезал он кипяточком, под шерсть проело, и защиты, стало быть, для левого бока нет никакой.
Я очень легко могу получить воспаление лёгких, а, получив его, я, граждане, подохну с голоду.
С воспалением лёгких полагается лежать на парадном ходе под лестницей, а кто же вместо меня, лежащего холостого пса, будет бегать по сорным ящикам в поисках питания?
Прохватит лёгкое, поползу я на животе, ослабею, и любой спец пришибёт меня палкой насмерть.
И дворники с бляхами ухватят меня за ноги и выкинут на телегу…
Дворники из всех пролетариев – самая гнусная мразь.
Человечьи очистки – самая низшая категория.
Повар попадается разный. Например – покойный Влас с Пречистенки.
Скольким он жизнь спас. Потому что самое главное во время болезни перехватить кус.
И вот, бывало, говорят старые псы, махнёт Влас кость, а на ней с осьмушку мяса.
Царство ему небесное за то, что был настоящая личность, барский повар графов Толстых, а не из Совета Нормального питания.
Что они там вытворяют в Нормальном питании – уму собачьему непостижимо.
Ведь они же, мерзавцы, из вонючей солонины щи варят, а те, бедняги, ничего и не знают.
Бегут, жрут, лакают.
Иная машинисточка получает по IX разряду четыре с половиной червонца, ну, правда, любовник ей фильдеперсовые чулочки подарит. Да ведь сколько за этот фильдеперс ей издевательств надо вынести.
Ведь он её не каким-нибудь обыкновенным способом, а подвергает французской любви.
С… эти французы, между нами говоря. Хоть и лопают богато, и всё с красным вином.
Да… Прибежит машинисточка, ведь за 4,5 червонца в бар не пойдёшь. Ей и на кинематограф не хватает, а кинематограф у женщины единственное утешение в жизни.
Дрожит, морщится, а лопает… Подумать только: 40 копеек из двух блюд, а они оба эти блюда и пятиалтынного не стоят, потому что остальные 25 копеек завхоз уворовал.