- Посудите сами: больной пожилой человек отправился вечером на прогулку - ничего удивительного в этом нет. Но ведь в тот день было сыро, холодно.
Зачем же ему понадобилось попусту стоять у калитки пять, а то и десять минут, как утверждает доктор Мортимер, обративший внимание на сигарный пепел? Между прочим, как это ни странно, но ему нельзя отказать в наблюдательности.
- Сэр Чарльз совершал такие прогулки каждый вечер.
- И каждый вечер останавливался у калитки?
Вряд ли. Наоборот, есть сведения, что сэр Чарльз старался держаться подальше от болот.
А в ту ночь он кого-то ждал там.
И это было накануне его предполагаемого отъезда в Лондон.
Видите, Уотсон, как все складывается - звено к звену!
А теперь будьте любезны дать мне скрипку, и мы отложим всякое попечение об этом деле в надежде на то, что завтрашний визит доктора Мортимера и сэра Генри Баскервиля даст нам новую пищу для размышлений.
Глава IV. СЭР ГЕНРИ БАСКЕРВИЛЬ
Мы позавтракали рано, и Холмс, облаченный в халат, приготовился к приему посетителей.
Наши клиенты не опоздали ни на секунду - как только часы пробили десять, доктор Мортимер вошел в кабинет в сопровождении молодого баронета.
Последнему было лет тридцать. Небольшого роста, коренастый, крепкий, он производил впечатление очень живого, здорового человека.
Выражение его лица показалось мне упрямым; карие глаза смело смотрели на нас из-под густых темных бровей. Коричневый костюм спортивного покроя и смуглая обветренная кожа свидетельствовали о том, что этот человек отнюдь не домосед и не белоручка, и в то же время спокойная, уверенная осанка выдавала в нем истинного джентльмена.
- Сэр Генри Баскервиль, - представил его нам доктор Мортимер.
- Да, он самый, - сказал баронет. - И любопытнее всего то, мистер Холмс, что если б мой друг не предложил мне посетить вас, я пришел бы к вам по собственному почину.
Вы, говорят, умеете отгадывать разные ребусы, а я как раз сегодня утром столкнулся с таким, который мне не по силам.
- Присаживайтесь, сэр Генри.
Если я правильно вас понял, то по приезде в Лондон с вами произошло нечто не совсем обычное?
- Я не придаю этому особого значения, мистер Холмс.
По-видимому, надо мной кто-то подшутил.
Но сегодня утром я получил вот это письмо, если только оно заслуживает подобного внимания.
Он положил на стол конверт, и мы стали разглядывать его.
Конверт оказался самым обыкновенным, из серой бумаги.
Адрес -
"Отель "Нортумберленд", сэру Генри Баскервилю" - был написан крупными печатными буквами; на почтовом штемпеле стояли:
"Черинг-кросс" и время отправления - вечер предыдущего дня.
- Кто-нибудь знал, что вы остановитесь в отеле "Нортумберленд"? - спросил Холмс, бросив пытливый взгляд на нашего гостя.
- Никто не знал.
Я решил, где остановиться, только после встречи с доктором Мортимером.
- Но доктор Мортимер, очевидно, сам там остановился?
- Нет, я живу у знакомых, - сказал доктор.
- Никто не мог знать, что мы поедем именно в этот отель.
- Гм!
Значит, вашими передвижениями кто-то очень интересуется.
Холмс вынул из конверта сложенный вчетверо лист бумаги, развернул его и положил на стол.
Посередине страницы стояла одна-единственная фраза, составленная из подклеенных одно к другому печатных слов.
Она гласила следующее:
"Если рассудок и жизнь дороги вам, держитесь подальше от торфяных болот".
Слова "торфяных болот" были написаны от руки, чернилами.
- Так вот, мистер Холмс, - сказал сэр Генри Баскервиль, - может быть, вы разъясните мне, что все это значит и кто проявляет такой интерес к моим делам?
- А что скажете вы, доктор Мортимер?
На сей раз тут как будто нет ничего сверхъестественного?
- Да, сэр, но, может быть, письмо послано человеком, который убежден в том, что вся эта история совершенно сверхъестественна.
- Какая история? - резко спросил сэр Генри.
- Вы, джентльмены, по-видимому, осведомлены о моих делах гораздо лучше, чем я сам!
- Мы посвятим вас во все, сэр Генри.
Без этого вы не уйдете отсюда, поверьте моему слову, - сказал Шерлок Холмс.
- А сейчас давайте займемся этим весьма любопытным документом, который был составлен и опущен в почтовый ящик вчера вечером.
Уотсон, есть у нас вчерашний "Таймс"?