Коляска поднялась на взгорье, и перед нами раскинулись огромные просторы торфяных болот с видневшимися на них кое-где долменами[8] из обломков скал и каменными столбами.
Холодный ветер, налетевший оттуда, пронизал нас до костей.
Где-то там, на унылой глади этих болот, дьявол в образе человеческом, точно дикий зверь, отлеживался в норе, лелея в сердце ненависть к людям, которые изгнали его из своего общества.
Лишь этого не хватало, чтобы усугубить то мрачное, что таилось в голой пустыне, расстилавшейся перед нами, в порывистом ветре и темнеющем небе.
Даже Баскервиль умолк и плотнее запахнул на себе пальто.
Плодородные места остались позади и ниже нас.
Мы оглянулись - лучи заходящего солнца превращали бегущие ручейки в золотые ленты, горели на поднятой плугом земле и густой чаще кустарника.
Дорога, пересекающая красновато-оливковые перевалы с огромными валунами, становилась все запущеннее и суровее.
Время от времени перед нами вырастали обнесенные каменными оградами коттеджи, скупые очертания которых не были скрашены даже плющом.
А потом глазам нашим предстала похожая на глубокую чашу долина с чахлыми дубами и соснами, искореженными и погнутыми ветром, бушующим здесь спокон веков.
Над деревьями поднимались две высокие, узкие башни.
Наш возница показал на них кнутом.
- Баскервиль-холл, - сказал он.
Хозяин поместья встал в коляске во весь рост - щеки у него раскраснелись, в глазах вспыхнул огонь.
Через несколько минут мы подъехали к узорным чугунным воротам с двумя обомшелыми колоннами, которые увенчивались кабаньими головами - гербом Баскервилей.
Каменный домик привратника был ветхий, с обнажившимися стропилами, но перед ним стояло новое, еще не законченное строение - первый плод, принесенный южноафриканским золотом сэра Чарльза.
За воротами шли два ряда высоких старых деревьев; их ветви смыкались сумрачным сводом у нес над головой. Стук колес снова потонул в шорохе листьев.
Баскервиль содрогнулся, глядя в длинный темный прогал аллеи, в конце которого виднелись призрачные очертания дома.
- Это случилось здесь? - тихо спросил он.
- Нет, нет, в тисовой аллее, она с другой стороны.
Молодой наследник бросил вокруг себя хмурый взгляд.
- Меня нисколько не удивляет, что, живя здесь, дядя все время ждал какой-то беды, - сказал он.
- Тут кого угодно возьмет страх.
Подождите, не пройдет и полугода, как я проведу сюда электричество, и вы не узнаете этих мест! У входа будут гореть фонари Эдисона и Свана[9] по тысяче свечей каждый.
За аллеей открывался широкий газон, и, обогнув его, мы подъехали к дому.
В сумерках я мог разглядеть лишь массивный фасад и террасу.
Все было сплошь увито плющом, оставлявшим открытыми только оконные амбразуры да овалы гербов.
Две старинные зубчатые башни с бойницами поднимались над этой частью здания.
Справа и слева к ним примыкали два крыла из черного гранита, позднейшей пристройки.
Сквозь окна со множеством переплетов на газон лился неяркий свет, над крутой остроконечной крышей с высокими трубами вставал столб темного дыма.
- Добро пожаловать, сэр Генри!
Добро пожаловать в Баскервиль-холл!
Высокий человек выступил из тени, падавшей от террасы, и открыл дверцу коляски.
В освещенных дверях холла показался силуэт женщины.
Она тоже подошла к нам и помогла мужчине снять наши чемоданы.
- Сэр Генри, вы не будете возражать, если я поеду прямо домой? - сказал доктор Мортимер.
- Меня ждет жена.
- Останьтесь, пообедайте с нами!
- Нет, право, не могу.
Дел, вероятно, тоже много накопилось.
Я бы с удовольствием сам показал вам дом, но Бэрримор сделает это лучше меня - он прекрасный гид.
Всего хорошего! И помните: когда бы я вам ни понадобился, днем или ночью, не стесняйтесь посылать за мной.
Стук колес постепенно замер в глубине аллеи; тяжелая дверь захлопнулась за нами.
Холл, в котором мы очутились, был очень красив - просторный, высокий, с массивными стропилами из потемневшего от времени дуба.
В старинном камине с чугунной решеткой для дров потрескивали и шипели поленья.
Продрогнув после долгой езды, мы с сэром Генри протянули руки к огню.
Потом стали разглядывать дубовую обшивку холла, высокое, узкое окно с цветными стеклами, оленьи головы и гербы на стенах, смутно видневшиеся в неярком свете люстры.
- Я именно так и представлял себе все это, - сказал сэр Генри.
- Настоящее родовое гнездо, правда?
Подумать только - ведь мои предки жили в этом самом доме в течение пяти веков!