Когда мы с вами познакомимся поближе, вы убедитесь, что я не всегда могу объяснить свои слова и поступки.
- Нет, нет!
Я помню, какой у вас был взволнованный голос, я помню ваши глаза.
Мисс Стэплтон, будьте откровенны со мной, прошу вас! Я, как только очутился здесь, сразу почувствовал, что вокруг меня собираются какие-то призраки.
Ходишь словно по Гримпенской трясине: вот-вот увязнешь с головой на одной из этих зеленых лужаек, и никто не поможет тебе выбраться оттуда.
Объясните, на что вы намекали, и я передам ваше предостережение сэру Генри.
Тень нерешительности пробежала по лицу мисс Стэплтон, но не прошло и секунды, как взгляд ее стал снова суровым, и она ответила мне:
- Вы придаете слишком большое значение моим словам, доктор Уотсон.
Смерть сэра Чарльза потрясла нас с братом.
Мы часто встречались с покойным, потому что его излюбленная прогулка была вот по этой тропинке, что ведет к нашему дому.
Легенда о проклятии, тяготеющем над родом Баскервилей, угнетала сэра Чарльза, и когда катастрофа разразилась, я поняла, что его опасения были обоснованны.
Теперь меня очень беспокоит приезд наследника сэра Чарльза, и я считаю нужным предупредить его об опасности, которая ему угрожает.
Вот и все, ничего другого я не хотела сказать.
- Но в чем же, по-вашему, эта опасность?
- Вы знаете предание о собаке?
- Я не верю этому вздору!
- А я верю.
Если вы имеете хоть какое-нибудь влияние на сэра Генри, увезите его отсюда. Это роковое место для Баскервилей.
Мир велик.
Почему сэру Генри надо жить именно здесь, где ему грозит опасность?
- Вот потому-то он и решил здесь жить.
Таков характер этого человека, и, если вы не выскажетесь более определенно, вряд ли мне удастся увезти его отсюда.
- Я не могу дать вам более определенных сведений по той простой причине, что у меня их нет.
- Тогда, мисс Стэплтон, разрешите задать вам еще один вопрос.
Если это все, что вам нужно было сказать мне, почему же вы боялись, как бы вас не услышал брат?
По-моему, тут нет ничего такого, что могло бы не понравиться ему или кому-нибудь другому.
- Мой брат очень не хочет, чтобы Баскервиль-холл пустовал: это повредит бедному люду, который живет здесь на болотах.
Он бы страшно рассердился на меня, если бы знал, что я стараюсь как-то повлиять на сэра Генри.
Но я исполнила свой долг и больше ничего не скажу.
А теперь мне надо идти, не то он хватится меня и заподозрит, что я говорила с вами.
Прощайте!
Ока повернулась и вскоре исчезла среди валунов, а я, полный каких-то неясных страхов, направил свои шаги к Баскервиль-холлу.
Глава VIII. ПЕРВЫЙ ОТЧЕТ ДОКТОРА УОТСОНА
Начиная с этого дня я буду излагать ход событий по своим письмам к мистеру Шерлоку Холмсу, которые лежат сейчас передо мной на столе.
Они сохранились полностью, если не считать одного затерявшегося листка, и передадут все мои мысли и подозрения более точно, чем я мог бы сделать это сам, полагаясь только на свою память, хотя из нее еще не изгладились трагические события тех дней.
Баскервиль-холл, 13 октября
Дорогой Холмс!
По моим предыдущим письмам и телеграммам вы знаете все, что произошло за последнее время в этом самом глухом уголке мира.
Чем дольше живешь здесь, тем больше и больше начинает въедаться тебе в душу унылость этих болот, этих необъятных просторов, впрочем, не лишенных даже какой-то мрачной прелести.
Стоит мне только выйти на них, и я чувствую, что современная Англия остается где-то позади, а вместо нее видишь вокруг лишь следы жилья и трудов доисторического человека.
Это давно исчезнувшее племя напоминает о себе повсюду - вот его пещеры, вот могилы, вот огромные каменные глыбы, оставшиеся там, где, по-видимому, были его капища[11].
Глядя на иссеченные примитивным орудием склоны холмов, на которых темнеют эти пещеры, забываешь, в каком веке живешь, и если бы вдруг под низким сводом одной из них появилось одетое в звериную шкуру волосатое существо и вложило бы в лук стрелу с кремневым наконечником, вы почувствовали бы, что его присутствие здесь более уместно, чем ваше.
Страннее всего то, что эти люди так густо заселяли здешние неплодородные места.
Я не археолог, но, по-моему, это было отнюдь не воинственное, а скорее угнетенное племя, которое довольствовалось тем, от чего отказывались другие.
Однако все это не имеет никакого касательства к моему пребыванию здесь и, вероятно, нисколько не интересно такому сугубо практическому человеку, как вы.
Я до сих пор не в силах забыть ваше равнодушие к вопросу о том, движется ли солнце вокруг земли или земля вокруг солнца.
Так давайте же перейдем к фактам, имеющим непосредственное отношение к Генри Баскервилю.
Последние несколько дней вы не получали от меня никаких сведений по той простой причине, что рассказывать мне было не о чем.
Но с тех пор произошло одно странное событие, о котором я доложу вам в свое время, а сейчас разберемся в других обстоятельствах, немаловажных для нашего дела.
Одно из этих обстоятельств - весьма существенное, хотя я почти не упоминал о нем в своих письмах, - каторжник, скрывающийся на болотах.