Неужели вы все-таки пошли следом за мной?
Пришлось объяснить ему все: как я почувствовал, что не могу отпустить его одного, как пошел следом за ним и оказался свидетелем их встречи и всех последующих событий.
Сэр Генри сверкнул на меня глазами, но моя откровенность обезоружила его, и он рассмеялся, правда невесело:
- Уж, кажется, в такой пустыне можно было рассчитывать на уединение, так нет! Все словно сговорились и вышли полюбоваться, как я ухаживаю за девушкой! А ухаживание получилось довольно неудачное.
Где вы забронировали себе место?
- Вон на том холме.
- Значит, на галерке.
А ее братец устроился в первых рядах.
Вы видели, как он на нас налетел?
- Да, видел.
- Вам никогда не приходило в голову, что этот субъект не в своем уме?
- Нет, не приходило.
- Мне тоже.
До сегодняшнего дня я считал Стэплтона самым нормальным человеком, а теперь мне кажется, что на него надо надеть смирительную рубашку, а может, на меня.
Неужели я так уж плох?
Вы живете со мной не первую неделю, Уотсон.
Будьте откровенны.
Что мне мешает стать хорошим мужем женщины, которую я люблю?
- По-моему, ничто не мешает.
- К моему положению в обществе он не может придраться, значит, дело во мне самом.
Что он имеет против меня?
Я в жизни не причинил никому зла.
А этот субъект даже близко меня к ней не хочет подпускать.
- Он так и сказал?
- Да, и добавил кое-что сверх этого.
Знаете, Уотсон, я ведь познакомился с ней всего несколько недель назад, но мне с первой же встречи стало ясно, что эта женщина создана для меня. И она... она тоже... ей было хорошо со мной, я готов поклясться в этом!
Женские глаза говорят лучше слов.
Но он противился нашему сближению, и я только сегодня улучил возможность поговорить с ней наедине.
Она с радостью согласилась на это свидание, но, как вы думаете, зачем? Чтобы говорить о нашей любви? Нет, будь ее воля, она и меня заставила бы замолчать.
У нее одно на языке: здесь опасно, и она не успокоится до тех пор, пока я не уеду из Баскервиль-холла..
Я сказал, что после встречи с ней никуда отсюда не уеду, а если это так уж необходимо, пусть уезжает вместе со мной.
Одним словом, я сделал ей предложение, но она даже не успела ответить мне, потому что в эту минуту ее милейший братец налетел на нас как сумасшедший.
Он был весь белый от ярости, а его бесцветные глазки буквально метали искры.
Что я себе позволил!
Как я смею приставать к женщине со своими ухаживаниями, которые ничего не вызывают у нее, кроме отвращения!
Я, вероятно, воображаю, что баронету все дозволено?
Не будь он ее братом, я бы знал, как ему ответить!
Пришлось сказать только, что ничего позорного в моих чувствах нет и что я надеюсь иметь честь назвать когда-нибудь мисс Стэплтон своей женой.
Но это ничему не помогло, и под конец я тоже вышел из себя и погорячился, а горячиться не следовало, принимая во внимание, что она стояла тут же.
После этого он удалился вместе с ней, как вы сами видели, а я остался один в полном недоумении.
Теперь, Уотсон, объясните мне, что все это значит, и я ввек не забуду вам такого одолжения!
Я прикинул мысленно и так и эдак, но, по правде сказать, вся эта история повергла меня в не меньшее недоумение.
Титул нашего друга, его богатство, молодость, характер, наружность - все говорит в его пользу, и я не знаю за ним ничего дурного, кроме, пожалуй, темного рока, тяготеющего над его семьей.
Да, странно, что предложение сэра Генри было отвергнутое такой резкостью и даже без всякой ссылки на желание самой девушки. Странно и то, что она отнеслась ко всему происходящему столь безучастно.
Впрочем, наши сомнения разрешил в тот же день сам Стэплтон.
Он явился с извинениями за грубость, долго беседовал с сэром Генри в его кабинете, и ссоры как не бывало, - мы получили на будущую пятницу приглашение к обеду в Меррипит-хаус.
- Я все же не перестал сомневаться в нормальности этого человека, - сказал сэр Генри, - у меня до сих пор стоит перед глазами его лицо, когда он накинулся на нас сегодня утром, но надо отдать ему справедливость, извинения были исчерпывающи, к ним не придерешься.
- А как он объяснил свою вспышку?
- Сестра для него все.
Это понятно, и я очень рад, что он знает ей цену.