В узелке был хлеб и две консервные банки - одна с копченым языком, другая с персиками в сиропе.
Осмотрев все это, я хотел было положить узелок обратно, как вдруг сердце у меня так и екнуло: на камне лежал листок бумаги, на котором было что-то написано.
Я взял его и, с трудом разобрав карандашные каракули, прочел следующее:
Доктор Уотсон уехал в Кумби-Треси.
Минуту я стоял неподвижно с запиской в руках и раздумывал над смыслом этого краткого послания.
Выходит, что незнакомец охотится не за сэром Генри, а за мной?
Он выслеживает меня не сам, а приставил ко мне кого-то другого - может быть, этого мальчика? И вот его последнее донесение.
С тех пор как я живу здесь, за каждым моим шагом, вероятно, ведется слежка.
Ведь все это время меня не оставляло ощущение, что здесь действуют какие-то невидимые силы и что они осторожно и умело стягивают вокруг нас тончайшую сеть, легкое прикосновение которой мы чувствуем на себе лишь изредка, в самые критические минуты.
Эта записка, вероятно, не единственная. Я огляделся по сторонам, но ничего больше не нашел.
Не удалось мне обнаружить и какие-либо следы, по которым можно было бы судить об этом человеке, избравшем себе столь странное жилье, или о его намерениях. О нем можно было сказать только то, что он, по-видимому, спартанец в своих привычках и не придает особого значения жизненным удобствам.
Вспомнив ливни последних дней и посмотрев на зияющую дыру в своде пещеры, я понял, насколько этот человек поглощен своим делом, если ради него он мирится даже с таким неуютным пристанищем.
Кто же он - наш злобный враг или ангел-хранитель?
И я дал себе клятву не выходить из пещеры, не узнав всего до конца.
Солнце уже пряталось, и небо на западе горело золотом.
Отсветы заката ложились красноватыми пятнами на разводья далекой Гримпенской трясины.
Вдали поднимались башни Баскервиль-холла, а в стороне от них еле виднелся дымок, встающий над крышами Гримпена.
Между ним и Баскервиль-холлом, за холмом, стоял дом Стэплтонов.
Золотой вечерний свет придавал всему столько прелести и безмятежного покоя! Но мое сердце не верило миру, разлитому в природе, и трепетало от той страшной неизвестности, которую таила в себе неминуемая, приближающаяся с каждой секундой встреча.
Нервы у меня были натянуты, но я сидел, полный решимости, в темной пещере и с угрюмым упорством ждал возвращения ее обитателя.
И наконец я услышал его.
Вот камень попал ему под каблук.
Еще раз... еще... шаги все ближе, ближе...
Я отскочил в самый темный угол и взвел курок револьвера, решив не показываться на свет до тех пор, пока мне не удастся хоть немного рассмотреть этого человека.
Снаружи все смолкло; по-видимому, он остановился.
Потом шаги послышались снова, и вход в пещеру заслонила чья-то тень.
- Сегодня такой чудесный вечер, дорогой Уотсон, - сказал хорошо знакомый мне голос.
- Зачем сидеть в духоте? На воздухе гораздо приятнее.
Глава XII. СМЕРТЬ НА БОЛОТАХ
Минуту или две я стоял, не веря своим ушам, и не мог перевести дух от неожиданности.
Потом дар речи вернулся ко мне, и я почувствовал, как огромная тяжесть спала у меня с плеч.
Этот холодный, язвительный голос мог принадлежать только одному человеку во всем мире.
- Холмс! - крикнул я.
- Холмс!
- Выходите, - сказал он, - и, пожалуйста, поосторожнее с револьвером.
Я вылез из пещеры и увидел его. Холмс сидел на камне и с озорным блеском в серых глазах смотрел на мою изумленную физиономию.
Он сильно похудел за ото время, но вид у него был бодрый, спокойный, лицо - бронзовое от загара.
Строгий спортивный костюм, кепи - ни дать ни взять турист, странствующий по болотам! Он даже остался верен своему поистине кошачьему пристрастию к чистоплотности: гладко выбритые щеки, рубашка без единого пятнышка. Как будто все это происходило на Бейкер-стрит!
- Кто другой мог бы так обрадовать меня своим появлением! - сказал я, крепко пожимая ему руку.
- А заодно и удивить?
- Да, вы правы.
- Но, уверяю вас, друг мои, удивились не вы один Я и не подозревал, что вам удалось найти мое временное пристанище, и никак не думал застать вас здесь. Это выяснилось всего лишь за двадцать шагов до пещеры.
- Вы узнали мои следы?
- Нет, Уотсон! Боюсь, что это непосильная задача - различить ваши следы среди множества других, которые существуют на свете.
Если же в будущем вы захотите как-нибудь провести меня, то советую вам сначала переменить табачный магазин, ибо стоит только мне увидеть папиросу с маркой "Бредли. Оксфорд-стрит", как я сразу же догадаюсь, что мой друг Уотсон находится где-то поблизости.
Вон он, ваш окурок, валяется около тропинки.
Вы, вероятно, бросили его в ту минуту, когда решили взять приступом мое пустое жилье?
- Совершенно верно.
- Так я и думал... И, зная ваш дотошный характер, догадался, что вы устроили в пещере засаду и ждете возвращения ее обитателя, держа револьвер наготове.
Так вы в самом деле приняли меня за преступника?