- Нет, - сказал Холмс. - А вы?
- Тоже нет.
- Тогда зачем об этом спрашивать?
- Ах, вы же знаете, что у нас тут рассказывают о призрачной собаке и тому подобных чудесах!
Здешние фермеры говорят, будто бы она бегает каждую ночь по болотам.
Вот я и интересуюсь: может быть, вы слышали ее?
- Нет, мы ничего такого не слышали, - сказал я.
- А как вы объясните гибель этого несчастного?
- Я уверен, что у него помутился рассудок от страха, от постоянной опасности быть пойманным.
Вероятно, бегал по болотам в припадке сумасшествия и в конце концов упал под откос и сломал себе шею.
- Да, это вполне правдоподобно, - сказал Стэплтон и вздохнул с явным облегчением.
- А что об этом думаете вы, мистер Шерлок Холмс?
- Какая догадливость! - сказал мой друг, отвесив ему низкий поклон.
- Мы давно вас поджидаем, с тех самых пор, как здесь появился доктор Уотсон.
И вы вовремя приехали - как раз к трагедии.
- Да, в самом деле!
Я уверен, что мой друг даст ей правильное объяснение.
А я уеду завтра в Лондон с неприятным осадком в душе.
- Как! Вы завтра уезжаете?
- Собираюсь.
- Но ваш приезд, конечно, прольет свет на все эти события, которые поставили нас буквально в тупик.
Холмс пожал плечами:
- Успех не всегда дается нам в руки.
При расследовании надо опираться на факты, а не на легенды и слухи.
У меня что-то ничего не получается из этого дела.
Мой друг говорил самым естественным и самым спокойным тоном.
Стэплтон взглянул на него внимательно, пристально.
Потом обратился ко мне:
- Я охотно предложил бы перенести тело к нам в дом, но моя сестра так перепугается, что, пожалуй, лучше этого не делать.
Давайте прикроем ему чем-нибудь лицо и оставим здесь. До утра с ним ничего не случится.
Так и было сделано.
Мы с Холмсом отклонили предложение Стэплтона зайти в Меррипит-хаус и, предоставив ему возвращаться домой в одиночестве, пошли к Баскервиль-холлу.
Пройдя несколько шагов, мы оглянулись и увидели его фигуру, медленно удаляющуюся в глубь болот, а дальше, позади нее, единственное черное пятно на посеребренном луной склоне - там, где лежал погибший такой страшной смертью человек.
- Наконец-то мы схватились врукопашную! - сказал Холмс, шагая рядом со мной.
- Но какая выдержка!
Как быстро он овладел собой! А ведь удар был поистине ошеломляющий - увидеть, что твоей жертвой пал совсем не тот человек, которого ты намечал.
Я, Уотсон, говорил вам об этом в Лондоне и повторяю сейчас: нам еще не приходилось скрещивать рапиры с более достойным противником.
- Все-таки жалко, что он нас увидел!
- Я сначала сам об этом пожалел!
Но, в конце концов, что ж поделаешь!
- А как вы думаете, встреча с вами отразится на его планах?
- Да, он будет действовать с еще большей осторожностью или же решится на какой-нибудь отчаянный шаг.
Как и большинство незаурядных преступников, Стэплтон, вероятно, слишком полагается на свою хитрость и воображает, что обвел нас вокруг пальца.
- Почему же вы не хотите арестовать его?
- Мой дорогой Уотсон! Вы человек действия.
Ваши инстинкты толкают вас на самые решительные меры.
Ну хорошо, допустим, что ночью он будет арестован. А что это даст нам?
Мы ничего не сможем доказать.
Вот в чем дьявольская хитрость этого замысла!
Если б пособником Стэплтона был человек, мы бы раздобыли кое-какие улики, но попробуйте вытащить на свет божий огромного пса! Разве это поможет нам затянуть петлю на шее его хозяина?