Впрочем, мы скоро вернемся в Девоншир.
Вы не забудете передать им это?
- Если вы настаиваете.
- Уверяю вас, другого выхода нет.
По тому, как баронет нахмурился в ответ на эти слова, я понял, что он обиделся и считает наш отъезд дезертирством.
- Когда вы думаете выехать? - холодно спросил он.
- Сразу же после завтрака.
Мы доедем на лошадях до Кумби-Треси, но Уотсон оставит вам свои вещи в залог, так что ждите его обратно.
Уотсон, напишите записочку Стэплтону, извинитесь, что не можете у них быть.
- Мне тоже захотелось уехать в Лондон, - сказал баронет.
- Почему я должен сидеть здесь один?
- Потому, что вам нельзя покидать свой пост.
Потому, что вы дали слово слушаться меня во всем, а теперь я говорю вам: оставайтесь здесь.
- Хорошо, я останусь.
- Еще одна просьба.
Поезжайте в Меррипит-хаус на лошадях. Отошлите экипаж обратно и скажите Стэплтонам, что домой вы пойдете пешком.
- Пешком, через болота?
- Да.
- Но ведь вы же сами столько раз удерживали меня от этого!
- А теперь можете идти совершенно спокойно.
Я настаиваю на этом только потому, что уверен в вашем мужестве.
- Хорошо, я так и сделаю.
- И если вы хоть сколько-нибудь дорожите жизнью, не сворачивайте с тропинки, которая ведет от Меррипит-хаус к Гримпенской дороге, тем более что это ближайший путь к Баскервиль-холлу.
- Все будет исполнено в точности.
- Вот и хорошо.
А мы постараемся выехать сразу же после завтрака, чтобы попасть в Лондон днем.
Меня очень удивила эта программа действий, хотя я помнил, как накануне вечером Холмс предупреждал Стэплтона о своем отъезде.
Но кто бы мог подумать, что ему придет в голову ехать вместе со мной, да еще в такое время, которое он сам считал критическим!
Впрочем, мне не оставалось ничего другого, как беспрекословно повиноваться моему другу, и вскоре мы простились с опечаленным баронетом, а через два часа, отослав шарабан домой, вышли на станционную платформу в Кумби-Треси.
Там нас ждал небольшого роста мальчик.
- Какие будут приказания, сэр?
- Садись в поезд, Картрайт, и поезжай в Лондон.
Как только приедешь, сейчас же дай от моего имени телеграмму сэру Генри Баскервилю. Запроси его, не нашел ли он где-нибудь мою записную книжку, которую я потерял. Если нашел, пусть вышлет ее заказной бандеролью на Бейкер-стрит.
- Слушаю, сэр.
- А сейчас узнай в станционной конторе, нет ли там чего на мое имя.
Мальчик вскоре вернулся с телеграммой. Холмс прочитал ее и протянул мне.
Там было написано следующее:
"Телеграмму получил.
Выезжаю ордером на арест.
Буду пять сорок.
Лестрейд".
- Это ответ на мою утреннюю.
Лестрейд - лучший сыщик-профессионал, нам может понадобиться его помощь...
Ну-с, Уотсон, время у нас есть, и я думаю, что сейчас самое время нанести визит вашей знакомой миссис Лауре Лайонс.
План кампании, составленный Холмсом, прояснялся для меня с каждой минутой.
С помощью баронета он убедит Стэплтона, что нас нет здесь, а на самом деле мы вернемся к тому времени, когда наша помощь будет больше всего нужна.
Если сэр Генри упомянет о телеграмме, полученной от Холмса из Лондона, это рассеет последние подозрения Стэплтона.
И я уже видел мысленно, как наши сети все туже и туже стягиваются вокруг зубастой щуки.
Миссис Лаура Лайонс сидела у себя в рабочей комнате. Шерлок Холмс приступил к разговору с такой прямотой и откровенностью, что у нее широко открылись глаза от изумления.
- Я расследую обстоятельства смерти сэра Чарльза Баскервиля, - начал он.