Мы осторожно шагали по тропинке, которая вела к дому, но ярдов за двести от него Холмс остановился.
- Дальше не надо, - сказал он.
- Вот эти валуны послужат нам прекрасной ширмой.
- Здесь и будем ждать?
- Да, устроим засаду.
Станьте вот сюда, Лестрейд.
Уотсон, ведь вы бывали в доме?
Расположение комнат знаете?
Вон те окна с переплетом - что это?
- По-моему, кухня.
- А следующее, ярко освещенное?
- Это столовая.
- Шторы подняты.
Вы лучше меня знаете, как туда пройти.
Загляните в окно - что они там делают? Только, ради бога, тише. Как бы вас не услышали.
Я подкрался на цыпочках к низкой каменной ограде, окружающей чахлый садик Стэплтонов, и, пробираясь в ее тени, дошел до того места, откуда можно было заглянуть в незанавешенное окно.
В комнате были двое мужчин - сэр Генри и Стэплтон.
Они сидели друг против друга за круглым столом, ко мне в профиль, и курили сигары. Перед ними стояли чашки с кофе и вино.
Стэплтон оживленно говорил о чем-то, но баронет сидел бледный и слушал его невнимательно.
Ему, вероятно, не давала покоя мысль о скором возвращении домой по зловещим болотам.
Но вот Стэплтон встал и вышел из комнаты, а сэр Генри подлил себе вина в стакан и откинулся на спинку стула, попыхивая сигарой.
Я услышал скрип двери, потом похрустывание гравия на тропинке.
Шаги приближались ко мне.
Выглянув из-за стены, я увидел, что натуралист остановился у небольшого сарая в углу сада.
Звякнул ключ в замке, и в сарае послышалась какая-то возня.
Стэплтон пробыл там не больше двух минут, снова звякнул ключом, прошел мимо меня и исчез в доме.
Я увидел, что он вернулся к своему гостю; осторожно пробравшись к товарищам, я рассказал им все это.
- Значит, женщина не с ними? - спросил Холмс, когда я кончил.
- Нет.
- Тогда где же она? Ведь, кроме кухни и столовой, все окна темные.
- Право, не знаю.
Я уже говорил, что над Гримпенской трясиной стлался густой белый туман.
Он медленно полз в нашу сторону, окружая нас и справа и слева низким, но плотным валом.
Лившийся сверху лунный свет превращал его в мерцающее ледяное поле, над которым, словно черные пики, вздымались верхушки отдаленных гранитных столбов.
Холмс повернулся в ту сторону и, глядя на эту медленно подползающую белую стену, нетерпеливо пробормотал:
- Смотрите, Уотсон, туман движется прямо на нас.
- А это нехорошо?
- Хуже некуда! Туман - единственное, что может нарушить мои планы.
Но сэр Генри там не задержится.
Уже десять часов.
Теперь все - и наш успех и даже его жизнь - зависит от того, выйдет ли он прежде, чем туман доползет до тропинки, или нет.
Ночное небо было чистое, без единого облачка Звезды холодно поблескивали в вышине, луна заливала болота мягким неверным светом.
Прямо перед нами смутно чернели очертания дома с остроконечной крышей, словно ощетинившейся трубами, которые четко выступали на звездном небе.
Широкие золотые полосы падали из окон нижнего этажа в сад и дальше, на болота.
Одна из них вдруг погасла.
Слуги вышли из кухни.
Теперь лампа горела только в столовой, где те двое - убийца-хозяин и ничего не подозревающий гость - покуривали сигары и продолжали свой разговор.
Белая волокнистая пелена, затянувшая почти все болото, с каждой минутой приближалась к дому.
Первые прозрачные клочья уже завивались у золотистого квадрата освещенного окна.
Дальняя стена сада совсем исчезла в этой клубящейся мгле, над которой виднелись только верхушки деревьев.