Берегись, Фалурдель, как бы он не постучался в твою дверь».
И вот как-то вечером я пряду, вдруг кто-то стучит в мою дверь. «Кто там?» – спрашиваю.
Ругаются.
Я отпираю.
Входят два человека.
Один черный такой, а с ним красавец-офицер.
У черного только и видать, что глаза, – горят как уголья, а все остальное закрыто плащом да шляпой.
Они и говорят мне: «Комнату святой Марты». А это моя верхняя комната, государи мои, самая чистая из всех.
Суют мне экю.
Я прячу экю в ящик, а сама думаю:
«На эту монетку завтра куплю себе требухи на Глориетской бойне» Подымаемся наверх.
Когда мы пришли в верхнюю комнату, я отвернулась, смотрю – черный человек исчез.
Я удивилась.
А красивый офицер, видать, знатный барин, сошел со мною вниз и вышел.
Не успела я напрясть четверть мотка, как он идет назад с хорошенькой девушкой, прямо куколкой, которая была бы краше солнышка, будь она понарядней.
С нею козел, большущий козел, не то белый, не то черный, этого я не упомню.
Он-то и навел на меня сомнение.
Ну, девушка – это не мое дело, а вот козел!
Не люблю я козлов за их бороду да за рога Ни дать ни взять – мужчина.
И кроме того, от них так и разит шабашем.
Однако я помалкиваю.
Я ведь получила свое экю.
Правильно я говорю, господин судья?
Проводила я офицера с девушкой наверх и оставила их наедине, то есть с козлом.
А сама спустилась вниз и опять села прясть. Надо вам сказать, что дом у меня двухэтажный, задней стороной он выходит к реке, как и все дома на мосту, и окна в первом и во втором этаже выходят на реку Вот, значит, я пряду.
Не знаю, почему, но в мыслях у меня все монах-привидение, – должно быть, козел мне напомнил про него, да и красавица была не по-людски одета.
Вдруг слышу – наверху крик, что-то грохнулось о пол, распахнулось окно.
Я подбежала к своему окну в нижнем этаже и вижу – пролетает мимо меня что-то темное и бултых в воду.
Вроде как привидение в рясе священника.
Ночь была лунная.
Я очень хорошо его разглядела.
Оно поплыло в сторону Сите Вся дрожа от страха, я кликнула ночную охрану.
Господа дозорные вошли ко мне, и так как они были выпивши, то, не разобрав, в чем дело, прежде всего поколотили меня.
Я объяснила им, что случилось.
Мы поднялись наверх – и что же мы увидели? Бедная моя комната вся залита кровью, капитан с кинжалом в горле лежит, растянувшись на полу, девушка прикинулась мертвой, а козел мечется от страха.
«Здорово, – сказала я себе, хватит мне теперь мытья на добрых две недели!
Придется скоблить пол, вот напасть!»
Офицера унесли, – бедный молодой человек! И девушку тоже, почти совсем раздетую.
Но это еще не все. Худшее еще впереди На другой день я хотела взять экю, чтобы купить требухи, и что же? Вместо него я нашла сухой лист.
Старуха умолкла.
Ропот ужаса пробежал по толпе.
– Привидение, козел – все это попахивает колдовством, – заметил один из соседей Гренгуара.
– А сухой лист! – подхватил другой.
– Несомненно, – добавил третий, – колдунья стакнулась с монахом-привидением, чтобы грабить военных.
Даже Гренгуар склонен был признать всю эту страшную историю правдоподобной.
– Женщина по имени Фалурдель! – с величественным видом – спросил председатель. – Имеете вы еще что-нибудь сообщить правосудию?
– Нет, государь мой, – ответила старуха, – разве только то, что в протоколе мой дом назвали покосившейся вонючей лачугой, а это обидно.
Все дома на мосту не бог весть как приглядны, потому что они битком набиты бедным людом, однако в них проживают мясники, а это люди зажиточные, и жены у них красавицы и чистюли.
Судебный чин, напоминавший Гренгуару крокодила, встал со своего места.
– Довольно! – сказал он. – Прошу господ судей не упускать из виду, что на обвиняемой найден был кинжал.