– Послушайте, ваше высокопреподобие! Что за распри между старыми друзьями?
Вы принимаете участие в этой девушке, то есть в моей жене хотел я сказать, – хорошо!
Вы придумали хитроумный способ вывести ее невредимой из собора, но ваше средство чрезвычайно неприятно мне, Гренгуару.
А что, если мне пришел в голову другой способ?
Предупреждаю вас, что меня осенила блестящая мысль.
Если я предложу вам отчаянный план, как вызволить ее из беды, не подвергая мою шею ни малейшей опасности знакомства с петлей, что вы на это скажете?
Это вас удовлетворит?
Так ли уж необходимо мне быть повешенным, чтобы вы остались довольны?
Священник с нетерпением рвал пуговицы своей сутаны.
– Болтун!
Какой же у тебя план?
«Да, – продолжал Гренгуар, разговаривая сам с собой и приложив с глубокомысленным видом указательный палец к кончику своего носа, – именно так! Бродяги – молодцы. Цыганское племя ее любит. Они поднимутся по первому же слову. Нет ничего легче. Напасть врасплох. В суматохе ее легко будет похитить. Завтра же вечером… Они будут рады».
– Твой способ! Говори же! – встряхнув его, сказал священник.
Гренгуар величественно обернулся к нему:
– Да оставьте меня в покое!
Неужели вы не видите, что я соображаю?
Он подумал еще несколько минут, а затем принялся аплодировать своей мысли, восклицая:
– Великолепно! Дело верное!
– Способ! – вне себя от ярости крикнул Клод.
Гренгуар сиял.
– Подойдите ближе, чтобы я мог вам сказать об этом на ухо.
Это забавный контрудар, который всех нас выведет из затруднительного положения.
Черт возьми! Согласитесь, я не дурак!
Вдруг он спохватился:
– Постойте! А козочка с нею?
– Да, черт тебя подери!
– А ее тоже повесили бы?
– Ну и что же?
– Да, они бы ее повесили.
Месяц тому назад они повесили свинью.
Палачу это на руку. Потом он съедает мясо.
Повесить мою хорошенькую Джали!
Бедный ягненочек!
– Проклятье! – воскликнул Клод. – Ты сам настоящий палач!
Ну что ты изобрел, пройдоха?
Щипцами, что ли, надо из тебя вытащить твой способ?
– Успокойтесь, учитель! Слушайте!
Гренгуар, наклонившись к уху архидьякона, принялся что-то шептать ему, беспокойным взглядом окидывая улицу, где, впрочем, не было ни души.
Когда он кончил, Клод пожал ему руку и холодно проговорил: – Хорошо.
До завтра!
– До завтра! – проговорил Гренгуар.
Архидьякон направился в одну сторону, а он пошел в другую.
– Затея смелая, мэтр Пьер Гренгуар! – бормотал он. – Ну, ничего.
Если мы люди маленькие, отсюда еще не следует, что мы боимся больших дел.
Ведь притащил же Битон на своих плечах целого быка! А трясогузки, славки и каменки перелетают через океан.
II. Становясь бродягой
Вернувшись в монастырь, архидьякон нашел у двери своей кельи младшего брата, Жеана Мельника, – тот дожидался его и разгонял скуку ожидания, рисуя углем на стене профиль старшего брата с огромным носом.
Отец Клод мельком посмотрел на брата. Он был занят своими мыслями.
Веселое лицо повесы, улыбки которого столько раз проясняли мрачную физиономию священника, ныне было бессильно рассеять туман, сгущавшийся с каждым днем в этой порочной, зловонной, загнившей душе.
– Братец! – робко заговорил Жеан. – Я пришел повидаться с вами.