Фламандцы удалились, и когда они в сопровождении коменданта Бастилии дошли до своих комнат, Копеноль сказал Риму:
– Гм!
Я сыт по горло этим кашляющим королем!
Мне довелось видеть пьяным Карла Бургундского, но он не был так зол, как этот больной Людовик Одиннадцатый.
– Это потому, мэтр Жак, – отозвался Рим, – что королевское вино слаще, чем лекарство.
VI. Короткие клинки звенят.
Выйдя из Бастилии, Гренгуар с быстротой сорвавшейся с привязи лошади пустился бежать по улице Сент-Антуан.
Добежав до ворот Бодуайе, он направился к возвышавшемуся среди площади каменному распятию, словно он различил во мраке человека в черном плаще с капюшоном, сидевшего на ступеньках у подножия креста.
– Это вы, мэтр? – спросил Гренгуар.
Черная фигура встала.
– Страсти Господни!
Я киплю от нетерпения, Гренгуар.
Сторож на башне Сен-Жерве уже прокричал половину второго пополуночи.
– О, в этом виноват не я, а ночная стража и король! – ответил Гренгуар. – Я еще благополучно от них отделался.
Я всегда упускаю случай быть повешенным.
Такова моя судьба.
– Ты всегда все упускаешь, – заметил человек в плаще. – Однако поспешим.
Ты знаешь пароль?
– Представьте, учитель, я видел короля.
Я только что от него.
На нем фланелевые штаны.
Это целое приключение.
– Что за пустомеля! Какое мне дело до твоих приключений!
Известен тебе пароль бродяг?
– Да.
Не беспокойтесь.
Вот он, пароль: «Короткие клинки звенят».
– Хорошо.
Без него нам не добраться до церкви.
Бродяги загородили все улицы.
К счастью, они как будто натолкнулись на сопротивление.
Может быть, мы еще поспеем вовремя.
– Конечно, учитель. Но как мы проберемся в Собор Богоматери?
– У меня ключи от башен.
– А как мы оттуда выйдем?
– За монастырем есть потайная дверца, выходящая на Террен, а оттуда к реке.
Я захватил ключ от нее и еще с утра припас лодку.
– Однако я счастливо избег виселицы! – опять заговорил о своем Гренгуар.
– Ну, скорей! Бежим! – поторопил его человек в плаще.
Оба скорым шагом направились к Сите.
VII. Шатопер, выручай!
Быть может, читатель припомнит, в каком опасном положении мы оставили Квазимодо.
Отважный звонарь, окруженный со всех сторон, утратил если не всякое мужество, то по крайней мере всякую надежду спасти – не себя, о себе он и не помышлял, – цыганку.
Он метался по галерее потеряв голову.
Еще немного, и Собор Богоматери будет взят бродягами.
Внезапно оглушительный конский топот раздался на соседних улицах, показалась длинная вереница факелов и густая колонна опустивших поводья всадников с пиками наперевес. На площадь, как ураган, обрушились страшный шум и крики:
«За Францию!
За Францию! Крошите мужичье!
Шатопер, выручай!
За прево!