– Какая мерзость! Как смеют школяры так издеваться над почтенным горожанином? В мое время их за это отстегали бы прутьями, а потом сожгли бы на костре из этих самых прутьев.
Банда школяров расхохоталась.
– Эй! Кто это там ухает?
Какой зловещий филин?
– Стой-ка, я его знаю, – сказал один, – это Андри Мюнье.
– Один из четырех присяжных библиотекарей Университета, – подхватил другой.
– В этой лавчонке всякого добра по четыре штуки, – крикнул третий, четыре нации, четыре факультета, четыре праздника, четыре эконома, четыре попечителя и четыре библиотекаря.
– Отлично, – продолжал Жеан Фролло, – пусть же и побеснуются вчетверо больше!
– Мюнье, мы сожжем твои книги!
– Мюнье, мы вздуем твоего слугу!
– Мюнье, мы потискаем твою жену!
– Славная толстушка госпожа Ударда!
– А как свежа и весела, точно уже овдовела!
– Черт бы вас побрал! – прорычал Андри Мюнье.
– Замолчи, Андри, – не унимался Жеан, все еще цеплявшийся за свою капитель, – а то я свалюсь тебе на голову!
Андри посмотрел вверх, как бы определяя взглядом высоту столба и вес плута, помножил в уме этот вес на квадрат скорости и умолк.
Жеан, оставшись победителем, злорадно заметил:
– Я бы непременно так и сделал, хотя и прихожусь братом архидьякону.
– Хорошо тоже наше университетское начальство! Даже в такой день, как сегодня, ничем не отметило наших привилегий!
В Городе потешные огни и майское дерево, здесь, в Сите, – мистерия, избрание папы шутов и фландрские послы, а у нас в Университете – ничего.
– Между тем на площади Мобер хватило бы места! – сказал один из школяров, устроившихся на подоконнике.
– Долой ректора, попечителей и экономов! – крикнул Жеан.
– Сегодня вечером следовало бы устроить иллюминацию в Шан-Гальяр из книг Андри, – продолжал другой.
– И сжечь пульты писарей! – крикнул его сосед.
– И трости педелей!
– И плевательницы деканов!
– И буфеты экономов!
– И хлебные лари попечителей!
– И скамеечки ректора!
– Долой! – пропел им в тон Жеан. – Долой Андри, педелей, писарей, медиков, богословов, законников, попечителей, экономов и ректора!
– Да это просто светопреставление! – возмутился Андри, затыкая себе уши.
– А наш ректор легок на помине! Вон он появился на площади! – крикнул один из сидевших на подоконнике.
Все, кто только мог, повернулись к окну.
– Неужели это в самом деле наш достопочтенный ректор Тибо? – спросил Жеан Фролло Мельник. Повиснув на одном из внутренних столбов, он не мог видеть того, что происходило на площади.
– Да, да, – ответили ему остальные, – он самый, ректор Тибо!
Действительно, ректор и все университетские сановники торжественно шествовали по дворцовой площади навстречу послам.
Школяры, облепившие подоконник, приветствовали шествие язвительными насмешками и ироническими рукоплесканиями.
Ректору, который шел впереди, пришлось выдержать первый залп, и залп этот был жесток.
– Добрый день, господин ректор!
Эй! Здравствуйте!
– Каким образом очутился здесь этот старый игрок?
Как он расстался со своими костяшками?
– Смотрите, как он трусит на своем муле! А уши у мула короче ректорских!
– Эй! Добрый день, ректор Тибо!
Tybalde alea tor Старый дурак! Старый игрок!
– Да хранит вас бог!
Ну как, сегодня ночью вам часто выпадало двенадцать очков?
– Поглядите, какая у него серая, испитая и помятая рожа! Это все от страсти к игре и костям!
– Куда это вы трусите, Тибо, Tybalde ad dados, задом к Университету и передом к Городу?
– Он едет снимать квартиру на улице Тиботоде, – воскликнул Жеан Мельник.