Существует, и все, со всеми драматическими поворотами, — надо принять это как данность: принимаем же мы за данность то обстоятельство, что герои в романе или биографии довольно часто принимают пищу.
И все же не здесь подлинный накал страсти. По-настоящему ненасытное желание, неотвязное, иссушающее душу мужчины, — это стремление раствориться в женщине, которую любишь.
Смотреть на все ее глазами, прикасаться к вещам кончиками ее пальцев, слышать ее ушами, забыть себя, и ощутить опору.
Что бы ни говорили о взаимоотношениях полов, если мужчина влюблен в женщину, то рано или поздно он понимает, что она нужна ему для того, чтобы чувствовать себя смелым, способным разрубить гордиев узел.
Вот главная пружина его страсти.
Нам всем так страшно, так одиноко, и все мы так хотим, чтобы кто-то другой уверил нас в том, что мы достойны права на существование.
Так что до поры до времени, пока зреет страсть, мужчина удовлетворен.
Он получает то, чего ему не хватает: нравственную поддержку, одобрение. Забывает на время о чувстве одиночества. Обретает уверенность в том, что он чего-то стоит.
Только это проходит. Все проходит, как тень, ползущая по окружности солнечных часов.
Печально, но что поделаешь?
В какой-то миг книга наскучивает; один и тот же вид из окна, как ни прелестен, набивает оскомину.
В общем, печальная история.
Единственно, мне кажется, в жизни каждого мужчины в конце концов появляется женщина — нет, не так.
В жизни каждого мужчины наступает такой момент, когда оказывается, что увлекшая его женщина ради его же блага отравила и обесценила все былые и будущие победы.
Тогда кончается бегство за горизонт, убирается подальше рюкзак; мужчина уходит со сцены.
Он вышел из игры.
Так вот, с Эдвардом и бедной девочкой получилось именно это.
Классический случай.
Все буквально так и произошло: оказалось, что его страстные увлечения любовницей ли великого князя, миссис Бейзил, миниатюрной миссис Мейден, Флоренс, кем угодно — были всего лишь пробными забегами перед последней дистанцией наперегонки со смертью. И призом на этих скачках была девочка.
Я в этом совершенно уверен.
Это не значит, что, как все американцы, я считаю, что любовь требует жертв.
Отнюдь.
Но, по-моему, самопожертвование делает любовь более верной и стойкой.
Ведь как вел себя Эдвард с другими женщинами? Он просто врывался и подсекал их, как делал это, играя в поло, уводя лошадей прямо из-под носа барона фон Лелёффеля.
Наверное, это было нелегко, и он положил немало сил, завоевывая других женщин. Но с девочкой все получилось иначе: он истрепал себе нервы, дошел до полного истощения и гибели — и все ради того, чтобы ее не тронуть.
Заговорив с ней в тот вечер, он не думал ни о чем дурном, поверьте.
В его отношении к ней не было и намека на страсть. Стоило ему, однако, заговорить, как сами слова, помимо его воли, слово за словом, сложились в страстное признание.
Пока он не заговорил, ничего не было; закончил и обнаружил, что в его жизни случилось самое важное.
Мм-да. Но вернемся к нашему рассказу.
А рассказ мой касался Флоренс, которая слушала эти признания, стоя за деревом.
Разумеется, это всего лишь догадка, но, я думаю, в ней много верного.
Точно установлено, что те двое вышли вместе. Следом за ними в темноту отправилась Флоренс. Мы знаем также, что спустя какое-то время она прибежала обратно в отель, бледная как мел, скомкав платье на груди и хватаясь за сердце.
Поэтому, я думаю, дело не только в Бэгшо.
Она еще не успела заметить ни меня, ни его, а лицо ее уже было искажено гримасой боли.
Бэгшо, возможно, подтолкнул ее к самоубийству.
Леонора предположила, что Флоренс много лет носила с собой пузырек якобы с амилнитратом, а на самом деле с синильной кислотой — на тот случай, если ее связь с Джимми откроется.
Как видите, главной причиной ее поступков было тщеславие.
Ну что ж, каждому свое. Я вообще считаю, что только благодаря тщеславию мы еще как-то держимся в этой жизни.
Если бы дело касалось одних взаимоотношений Эдварда с девочкой, я думаю, Флоренс это пережила бы.
Она, конечно, устроила бы ему сцену, начала угрожать или, наоборот, взывать к его чувству юмора, напоминать о его обещаниях.
Но встретить Бэгшо, причем встретить именно 4 августа, видимо, показалось ей, человеку суеверному, фатальным.
У нее было два заветных желания.
Она видела себя великосветской дамой, хозяйкой Брэншоу-Телеграф.
И еще она хотела сохранить мое уважение.
Ей, видите ли, важно было знать, что я уважаю ее, пока мы вместе.
Удайся ее побег с Эдвардом Эшбернамом, мое уважение ей больше не потребовалось бы.
Или, в крайнем случае, она попыталась бы добиться от меня чувства уважения к ее великой любви на том основании, что это из-за нее она потеряла целый мир.
Это было бы вполне в духе Флоренс.
В супружеских отношениях есть, по-моему, одна постоянная величина: желание утаить от человека, с которым живешь, не самые лучшие черты или факты своей биографии.
Сущий ад — жить с человеком, который знает всю твою подноготную.