Поначалу они, скорей всего, тщательно скрывали свою связь, хотя бог весть сколько часов провела миссис Бейзил вместе с Эдвардом, склоняясь над бухгалтерскими отчетами управляющего поместьем, — думаю, что немало.
У Эдварда в сарае со снаряжением для верховой езды на стене висела огромная карта его владений — так вот, миссис Бейзил знала ее назубок.
К тому же майор Бейзил, похоже, не препятствовал.
Да и кто станет препятствовать в богом забытых армейских гарнизонах? Так бы и тянулось до бесконечности, если бы майора не повысили — он получил звание полковника и двойное жалованье за прежний и новый чин — во время перегруппировки войск как раз накануне южноафриканской кампании.
Он получил новое назначение, и миссис Бейзил должна была ехать с ним — не могла же она остаться с Эдвардом?
Тем более что Эдварду светило назначение в Трансвааль.
Быть убитым на поле сражения — чем не лучший исход?
Однако Леонора воспротивилась. Ей рассказывали жуткие истории о пьянках, которые устраивали в трансваальской степи гусары во время военных действий, когда дорогущее шампанское — пять золотых за бутылку — лилось рекой, и все такое.
И потом, ее больше устраивало точно знать, куда идут мужнины карманные денежки.
Впрочем, Эдварду было все равно.
Особым героизмом он не отличался, так что не все ли равно — быть сраженным снайперской пулей в горах на северо-западе или пасть от выстрела какого-нибудь старика в цилиндре, стерегущего свой участок?
Я буквально повторяю его слова.
Но слова словами, а он весьма отличился тогда в период военных операций.
Недаром получил D. S. О. и звание майора с двойным жалованьем.
Леонору же его армейская карьера совершенно не интересовала.
Его героические поступки ее просто бесили.
В очередной раз они разругались после того, как во время перехода через Суэцкий канал Эдвард второй раз спас солдата, смытого волной за борт.
Первый раз, когда это случилось, Леонора стерпела и даже поздравила его.
Но переход был ужасный, у новобранцев, похоже, развился суицидальный синдром — постоянно кого-то смывало за борт.
Леонору это бесило: неужели Эдвард собирается каждые десять минут прыгать за борт, спасая очередного недоумка?
Ее беспокоило, выводило ее из себя, ей действовало на нервы, когда на палубе раздавался крик «Человек за бортом!»
Судно сразу останавливалось, начиналась суета и беготня.
А Эдвард — упрямец — почему-то не соглашался пообещать ей никогда впредь этого не делать. Но, слава богу, когда они вошли в Персидский залив, стало прохладнее, и падения за борт прекратились.
Видите ли, Леонора почему-то решила, что Эдвард пытается покончить с собой, и поэтому, когда он наотрез отказался пообещать ей больше не прыгать за борт, ей показалось, что ее худшие подозрения оправдались.
Вообще-то ее не должно было быть на военном корабле. Как она туда пробралась (с целью экономии, как она говорила), одному богу известно.
Так вот, перед самой отправкой в другой гарнизон майор Бейзил раскрыл интимную связь своей жены с Эдвардом.
Почему так получилось, — то ли он был матерым шантажистом, то ли случай подыграл, — сказать трудно.
Может, и раньше знал, может, нет.
В общем, нашел он какие-то письма, вещественные доказательства.
И Эдварду пришлось одним махом выложить триста фунтов.
Как это устроилось, я не знаю. Мне даже трудно представить, каким образом шантажист может заявить свои права.
И, наверное, есть какие-то способы спасти лицо.
Я представляю, как майор сует под нос Эдварду злосчастные письма, грозя убить соперника, тот объясняет, что письма совершенно невинные и только воспаленное воображение может обнаружить в них какой-то криминал.
Майор соглашается и тут же заявляет:
«Послушайте, старина, я на мели.
Не одолжите мне три сотни?»
Наверное, так и было.
А потом из года в год, по осени, приходит от майора письмо о том, что он на мели и просит Эдварда одолжить ему три сотни.
Отъезд миссис Бейзил стал для Эдварда ударом.
Ему действительно было хорошо с ней, и он еще долго вспоминал ее с чувством преданности.
А миссис Бейзил его очень любила и продолжала надеяться на то, что они когда-то соединятся.
Кстати, намедни Леонора получила от нее очень достойное и трогательное письмо, где она просит сообщить ей подробности смерти Эдварда: она прочитала некролог в индийской газете.
Судя по всему, очень милая женщина…
Так вот, вскоре после истории с майором Эшбернамы перебрались в местечко — или это область?
— Читрал: я не силен по части географии Британской Индии.
К тому времени это была образцовая супружеская пара: наедине они между собой не разговаривали вообще.
Леонора уже больше не показывала ему отчеты по управлению поместьем.
Он думал, что она хочет скрыть от него какие-то огромные барыши, которые получила и продолжает получать.
Но постепенно, не сразу, спустя пять-шесть лет, до нее дошло, что Эдвард потому отказывается обсуждать с ней бухгалтерские отчеты, что ему просто больно осознавать, что он остался не у дел.
А она пыталась подсластить пилюлю.