— С тех пор, как я его знаю, он не переставая декламирует мне безбожные стихи какой-то особы, которую он называет Рубай Ате, и если судить по ее стихам, это негодница, каких свет не видал.
— Значит, Айдахо наткнулся на новую книгу, — говорю я, — автор той, что у него была, пишет под пот de plume[2] X. М.
— Уж лучше бы он и держался за нее, — говорит миссис Сэмпсон, — какой бы она ни была.
А сегодня он перешел все границы.
Сегодня я получаю от него букет цветов, и к ним приколота записка.
Вы, мистер Пратт, вы знаете, что такое воспитанная женщина, и вы знаете, какое и занимаю положение в обществе Розы.
Допускаете вы на минуту, чтобы я побежала в лес с мужчиной, прихватив кувшин вина и каравай хлеба, и стала бы петь и скакать с ним под деревьями?
Я выпиваю немного красного за обедом, но не имею привычки таскать его кувшинами в кусты и тешить там дьявола на такой манер.
И уж, конечно, он принес бы с собой эту книгу стихов, он так и написал.
Нет, пусть уж он один ходит на свои скандальные пикники.
Или пусть берет с собой свою Рубай Ате.
Уж она-то не будет брыкаться, разве что ей не понравится, что ой захватит больше хлеба, чем вина.
Ну, мистер Пратт, что вы теперь скажете про вашего приятеля-джентльмена?
— Видите ли, сударыня, — говорю я, — весьма вероятно, что приглашение Айдахо было своего рода поэзией и не имело в виду обидеть вас.
Возможно, что оно принадлежало к разряду стихов, называемых фигуральными.
Подобные стихи оскорбляют закон и порядок, но почта их пропускает на том основании, что в них пишут не то, что думают.
Я был бы рад за Айдахо, если бы вы посмотрели на это сквозь пальцы, — говорю я. — И пусть наши мысли взлетят с низменных областей поэзии в высшие сферы расчета и факта Наши мысли, — говорю я, — должны быть созвучны такому чудесному дню.
Неправда ли, здесь тепло, но мы не должны забывать, что на экваторе линия вечного холода находится на высоте пятнадцати тысяч футов А между сороковым и сорок девятым градусом широты она находится на высоте от четырех до девяти тысяч футов.
— Ах, мистер Пратт, — говорит миссис Сэмпсон, — какое утешение слышать от вас чудесные факты после того, как вся изнервничаешься из-за стихов этой негодной Рубай.
— Сядем на это бревно у дороги, — говорю я, — и забудем о бесчеловечности и развращенности поэтов.
В длинных столбцах удостоверенных фактов и общепринятых мер и весов — вот где надо искать красоту.
Вот мы сидим на бревне, и в нем, миссис Сэмпсон, — говорю я, — заключена статистика — более изумительная, чем любая поэма.
Кольца на срезе показывают, что дерево прожило шестьдесят лет.
На глубине двух тысяч футов, через три тысячи лет оно превратилось бы в уголь.
Самая глубокая угольная шахта в мире находится в Киллингворте близ Ньюкастля.
Ящик в четыре фута длиной, три фута шириной и два фута восемь дюймов вышиной вмещает тонну угля.
Если порезана артерия, стяните ее выше раны.
В ноге человека тридцать костей.
Лондонский Тауэр сгорел в тысяча восемьсот сорок первом году.
— Продолжайте, мистер Пратт, продолжайте, — говорит миссис Сэмпсон, — ваши идеи так оригинальны и успокоительны.
По моему, нет ничего прелестнее статистики.
Но только две недели спустя я до конца оценил Херкимера.
Однажды ночью я проснулся от криков:
«Пожар!»
Я вскочил, оделся и вышел из отеля полюбоваться зрелищем.
Увидев, что горит дом миссис Сэмпсон, я испустил оглушительный вопль и через две минуты был на месте.
Весь нижний этаж был объят пламенем, и тут же столпилось все мужское, женское и собачье население Розы и орало, и лаяло, и мешало пожарным.
Айдахо держали шестеро пожарных, а он пытался вырваться из их рук.
Они говорили ему, что весь низ пылает и кто туда войдет, обратно живым не выйдет.
— Где миссис Сэмпсон? — спрашиваю я.
— Ее никто не видел, — говорит один из пожарных.
— Она спит наверху.
Мы пытались туда пробраться, но не могли, а лестниц у нашей команды еще нет.
Я выбегаю на место, освещенное пламенем пожара, и вытаскиваю из внутреннего кармана справочник.
Я засмеялся, почувствовав его в своих руках, — мне кажется, что я немного обалдел от возбуждения.
— Херки, друг, — говорю я ему, перелистывая страницы, — ты никогда не лгал мне и никогда не оставлял меня в беде.
Выручай, дружище, выручай! — говорю я.
Я сунулся на страницу 117:
«Что делать при несчастном случае», — пробежал пальцем вниз по листу и попал в точку.
Молодчина Херкимер, он ничего не забыл!