— Милый! — прошептала Беренис.
— Ну, скажи, Беви, разве все не чудесно?
Ты, этот дом, эти люди!
Вот к таким минутам я стремился всю свою жизнь!
Она ласково улыбнулась ему, но он вдруг пошатнулся, остановился и, прижав руку к сердцу, пробормотал:
— Душно, душно… Выйдем на воздух!
Беренис крепко взяла его под руку и повела к открытой двери на балкон, выходивший к морю.
Всячески подбадривая Каупервуда, Беренис помогла ему добраться до ближайшей скамьи, на которую он бессильно и грузно опустился.
Неописуемая тревога овладела Беренис; в это время показался слуга с подносом, и она бросилась к нему:
— Помогите!
Скорее!
Позовите кого-нибудь, перенесем его в спальню.
Ему очень плохо.
Перепуганный слуга тотчас позвал дворецкого, который распорядился отнести Каупервуда в свободную комнату на том же этаже и доложил обо всем лорду Стэйну; тот поспешил к больному.
Увидев, в каком отчаянии Беренис, он приказал дворецкому перенести Каупервуда в свои покои на втором этаже и немедленно вызвал своего врача — доктора Мидлтона.
Дворецкому было велено также сказать слугам, чтобы они не смели болтать о случившемся.
Тем временем Каупервуд начал приходить в себя, и доктор Мидлтон застал его уже в полном сознании: Каупервуд беспокоился о том, что болезнь его вызовет разговоры, — пусть Стэйн окажет, что он оступился и упал.
К утру, конечно, все пройдет.
Но доктор Мидлтон был несколько иного мнения.
Он дал Каупервуду болеутоляющее лекарство и посоветовал хотя бы дня два провести в постели, — тогда станет ясно, какое течение приняла болезнь и нет ли осложнений.
— Тут, очевидно, дело куда серьезнее, чем простой обморок, — сказал он потом Стэйну.
61
На следующее утро Каупервуд проснулся в покоях Стэйна в полном одиночестве, если не считать необычайно почтительных слуг, иногда заходивших в комнату; и тут он попытался восстановить в памяти тревожную последовательность всего, что так внезапно произошло с ним накануне.
Он был поражен и даже напуган тем, что именно теперь, когда он уже перестал было опасаться за свое здоровье, болезнь вдруг снова дала о себе знать.
Неужели правда, что эта роковая Брайтова болезнь избрала его своей жертвой?
Когда его смотрел доктор Мидлтон, Каупервуд еще не настолько пришел в себя, чтобы расспросить о причине, вызвавшей обморок.
Как же это было? Сначала он почувствовал, что ему не хватает дыхания; потом страшная слабость во всем теле — и он упал.
В чем же все-таки причина — в болезни почек, о которой говорил ему доктор Уэйн, или просто он слишком много ел и выпил слишком много шампанского?
Ведь доктор строго-настрого наказывал ему ничего не пить, кроме воды, и быть очень умеренным в пище.
Чтобы выяснить, что же с ним на самом деле и чего ему ждать, Каупервуд решил попросить Беренис дать знать в Нью-Йорк его старому приятелю и личному врачу — доктору Джефферсону Джемсу: пусть немедленно приедет в Лондон.
Это преданный друг, каждому его слову можно верить, и он-то сумеет установить, что у него за болезнь.
Пока Каупервуд не торопясь, спокойно обдумывал свое положение, в дверь постучали, и вошел лорд Стэйн, — он был весел, любезен и всячески старался ободрить больного.
— Вот вы какой! — воскликнул он.
— Смотрите, до чего вас довели красивые девушки и шампанское!
Подумать только!
И не стыдно вам?
Каупервуд широко улыбнулся.
— Кстати, — продолжал Стэйн, — мне приказано подвергнуть вас суровому наказанию по крайней мере на двадцать четыре часа.
Никакого шампанского — только вода!
Никакой икры, ни единого зернышка, — только тоненький ломтик говядины, опять же с водой!
Ну, уж если совсем соберетесь падать в обморок, пожалуй, дадим вам чашку жидкой кашицы и, конечно, еще водички!
Каупервуд сел в постели.
— Да это верх жестокости! — воскликнул он.
— Но, быть может, вы согласитесь разделить со мной воду и кашицу?
А пока мы будем кутить, вы могли бы под большим секретом поведать мне, что вам сказал доктор Мидлтон.
— Видите ли, — ответил Стэйн, — он сказал, что вы забываете о своем возрасте и что шампанское и икра вам абсолютно противопоказаны.
И танцы до утра — тоже.
Вот вы и поскользнулись на моем чересчур натертом бальном паркете.
Теперь вам предстоит принять доктора Мидлтона, который намерен посмотреть, как вы себя чувствуете. Впрочем, ничего серьезного он не находит — просто переутомление, которого впредь вы, конечно, без труда можете избежать.
Еще позвольте сообщить вам, что ваша очаровательная сиделка любезно приняла мое предложение остаться здесь на ночь и скоро сойдет вниз.