Нечего и говорить, что, независимо от заключения доктора Мидлтона, и она и я очень обеспокоены… — Ничего страшного со мной не произошло, — решительно заявил Каупервуд.
— Я уже не мальчик, конечно, но еще далеко не дряхлая развалина.
Что касается дел, то в случае затруднений я в любое время к вашим услугам.
А в силах ли я вести дела — об этом вы можете судить хотя бы по результатам, которых нам удалось достичь.
В его тоне был едва уловимый упрек, и Стэйн заметил это.
— Результаты потрясающие, — сказал он.
— Можно только восхищаться человеком, который пришел к нам с таким предложением, как вы, и еще сумел раздобыть двадцать пять миллионов долларов у американских вкладчиков.
Я рад выразить вам свою признательность и признательность наших акционеров за ваши труды.
Беда только в том, мистер Каупервуд, что вся затея лежит на ваших широких американских плечах и зависит от вашего здоровья и сил.
Вот в чем суть.
Тут раздался стук в дверь, и в комнату вошла Беренис.
Завязалась легкая непринужденная беседа, и Стэйн предложил обоим погостить у него подольше — неделю, месяц, сколько душе угодно.
Но Каупервуд, ощущая потребность в уединении и покое, настаивал на скорейшем отъезде.
Когда Стэйн ушел, он сказал Беренис:
— Я вовсе не так уж плохо себя чувствую, дорогая.
Не в этом дело. Просто я хочу избежать лишней шумихи, поэтому хорошо бы уехать отсюда поскорее и, если можно, в Прайорс-Ков, а не в гостиницу.
Ты не поговоришь с лордом Стэйном, чтобы мы еще утром могли уехать?
— Конечно, милый, раз ты этого хочешь, — ответила Беренис.
— И мне будет спокойнее, если ты будешь подле меня.
— И еще одна просьба, Беви, — продолжал Каупервуд.
— Скажи Джемисону, пусть телеграфирует в Нью-Йорк доктору Джефферсону Джемсу.
Это мой давнишний врач и старый друг.
Попроси его приехать в Лондон, если он может.
Передай Джемисону, что это конфиденциально и должно быть зашифровано.
Он может послать телеграмму на адрес Нью-йоркского медицинского общества.
— Значит, ты и сам чувствуешь, что с тобой что-то неладно?
В ее голосе слышалась тревога.
— Нет!
Не так уж плохо, вообще говоря, но ты же видишь: я до сих пор не знаю, что со мной.
Ведь я свалился так внезапно, что всякое можно подумать. Как бы не переполошились мои акционеры и вкладчики! А может быть, просто я вчера съел и выпил лишнее.
Но мне никогда еще не было так худо.
Потому-то я и хочу повидать Джефферсона.
Он уж выяснит, в чем дело, и скажет мне правду.
— Фрэнк, — перебила Беренис, — а ведь ты так и не рассказал мне, что сказал тебе в последний раз доктор Уэйн.
Какой диагноз поставили специалисты?
— Видишь ли, Уэйн сказал, что боли могли быть вызваны Брайтовой болезнью, только он не уверен, потому что Брайтова болезнь бывает либо хроническая, либо острая.
А у меня ни то, ни другое.
Он оказал, что надо подождать и посмотреть, не появятся ли какие-то более определенные симптомы, а уж тогда специалисты сумеют поставить правильный диагноз.
— Ну, если так, доктор Джемс непременно должен приехать!
Я скажу Джемисону, чтобы он завтра же послал телеграмму.
И скорее поедем в Прайорс-Ков — это для тебя самое подходящее место. Ты будешь жить там, пока доктор Джемс не признает, что ты поправился.
Она подошла к окну, спустила штору и вышла, наказав Каупервуду лежать тихо и постараться уснуть, пока она будет готовиться к отъезду. И все время ее мучила мысль: чем это кончится для Фрэнка? Она старалась казаться спокойной, но не могла подавить внутренней дрожи.
— Совершенно правильно, — заметил Стэйн, когда Беренис сообщила ему, что они решили ехать в Прайорс-Ков.
— Я уверен, мистеру Каупервуду там будет лучше. На меня Прайорс-Ков всегда действовал целительно.
К тому же там ваша матушка, и она поможет вам.
С вашего разрешения, утром я сам отвезу вас.
Я высоко ценю мистера Каупервуда, и мой долг сделать все от меня зависящее, чтобы ему было удобно и чтоб он мог скорее поправиться.
62
Дней через десять в Прайорс-Ков прибыл доктор Джемс; увидев Каупервуда, удобно расположившегося в спальне, выходящей окнами на Темзу, он остановился в дверях и воскликнул:
— Я вижу, Фрэнк, вы не так уж больны, раз способны любоваться пейзажем.