— Да, знаю.
Я понимаю, каково тебе все это.
Раз дела требуют, поезжай, а я выеду тотчас за тобой, следующим пароходом.
Когда мы отправляемся?
— Джемисон сказал, что ближайший пароход отплывает в среду.
Ты можешь собраться к этому времени?
— Я буду готова хоть завтра, если нужно, — ответила Беренис.
— Милая!
Ты всегда так охотно идешь мне навстречу, всегда стараешься помочь!.. Право, не знаю, чем была бы моя жизнь без тебя…
Беренис подошла к нему и крепко обняла его.
— Я люблю тебя, Фрэнк, — прошептала она, — потому я и стараюсь всеми силами помочь тебе…
66
На борту парохода Каупервуд почувствовал себя одиноким — очень одиноким. Он только сейчас понял, что ни он сам да и никто другой ничего не знает о жизни и ее творце.
Вот он стоит на пороге перемены, которая приподнимет для него завесу над великой, удивительной тайной, а как это получилось, почему — кто знает…
Он телеграфировал доктору Джемсу, чтобы тот встретил его на пристани, и тотчас получил следующий ответ:
«Добро пожаловать в Нью-Йорк.
Буду встречать.
Ваш Джефф из Монте-Карло».
Это послание рассмешило Каупервуда, и в эту ночь он спал спокойно.
Перед сном он взял бумагу и чернила и набросал телеграмму Беренис, ехавшей на пароходе «Король Хокон» под именем Кэтрин Трент:
«Мы только день в разлуке, а мне кажется десять лет.
Спокойной ночи, моя прелесть, одна мысль, что ты рядом, приносит утешение и отраду».
В воскресенье утром Каупервуд, проснувшись, почувствовал, что он совсем ослаб.
Одеваясь с помощью своего лакея, он не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой; пришлось снова лечь в постель на весь день.
Сначала это нисколько не взволновало его спутников — Джемисона, его помощника мистера Хартли и лакея Фредериксона, — они думали, что Каупервуд просто отдыхает.
Но к вечеру он попросил Джемисона вызвать судового врача: что-то ему нехорошо.
Доктор Кэмден, осмотрев больного, заявил, что положение серьезное, да и температура — 39,7; надо известить его личного врача, пусть встречает утром пароход с каретой скорой помощи.
Услышав это, Джемисон на собственный страх и риск телеграфировал Эйлин, что муж ее очень болен, что его надо будет увезти с парохода в карете скорой помощи, и просил указаний — как быть дальше.
Эйлин тотчас ответила, что дом мистера Каупервуда сейчас переделывается, расширяется картинная галерея, всюду невообразимый шум и беспорядок; поэтому самое правильное — отвезти мистера Каупервуда в отель «Уолдорф-Астория», где можно будет обеспечить ему должный уход и где ему несомненно будет удобнее.
Когда доктор Кэмден впрыснул Каупервуду морфий и ему стало немного легче, Джемисон прочел вслух телеграмму Эйлин.
— Да, так будет лучше, — слабым голосом согласился Каупервуд, — закажите для меня номер.
Рухнули все его планы, и о чем бы он ни думал — все вызывало в нем чувство безграничной усталости.
Что-то будет с его домом!
С картинной галереей!
А больница, которую он собирался основать!
И ведь он хотел вернуться в Лондон, к своим делам, к постройке метрополитена!
Но нет, довольно-он не хочет больше думать ни о чем и ни о ком, кроме Беренис.
Так он пролежал до утра, когда пароход вошел в нью-йоркский порт и стал пришвартовываться. По царившему вокруг шуму, грохоту и движению Каупервуд понял, что путешествие окончено.
Тем временем доктор Джемс, наняв лодку, подъехал к борту «Императрицы», все еще стоявшей на дальнем рейде, и, расспросив доктора Кэмдена и Джемисона об их дальнейших планах, направился в каюту Каупервуда.
— Здравствуйте, Фрэнк! Вот и я! — провозгласил он с порога. — Ну, как вы себя чувствуете?
Вот увидите: все сразу пройдет, как только я дам вам нужное лекарство.
И извольте ни о чем не тревожиться.
Предоставьте уж все мне, своему сподвижнику по Монте-Карло.
— Я знал, что если вы придете. Джефф, — слабым голосом сказал Каупервуд, — все будет в порядке. И он благодарно сжал руку врача.
— Мы решили перевезти вас в «Уолдорф» в карете скорой помощи, — продолжал Джемс.
— Вы ведь не возражаете?
Право, так будет лучше: вы легче перенесете поездку, вот увидите.
— Я не возражаю, — отвечал Каупервуд.
— Но только постарайтесь оградить меня от репортеров — хотя бы, пока я не устроюсь в отеле.
Я не уверен, что Джемисон сумеет справиться с ними.