Электротранспортная компания уже два года назад отказалась финансировать это дело.
Подряд перешел в руки к этим инженерам, но, насколько мне известно, у них, кроме вот этих переговоров с Каупервудом, никаких других видов или возможностей нет и не было.
Да ведь они, в сущности говоря, даже и не специалисты по транспорту, и если им не посчастливится найти подходящего человека, да с таким капиталом, как у Каупервуда, сомневаюсь, что они когда-нибудь вообще смогут осилить это дело.
— Так что на этот счет можно пока не беспокоиться? — заметил Джеркинс.
— Да, я полагаю, что так, — важно подтвердил Клурфейн.
— Но, пожалуй, нам следовало бы связаться кой с кем из акционеров, которые владеют двумя главными кольцевыми линиями — Районной и Метрополитен, — или потолковать со здешними банкирами на Трэднидл-стрит, может у них что-нибудь и удастся выведать.
Вы знаете Кроушоу, фирму «Кроушоу и Воукс»?
Они пытались раздобыть денег для Гривса и Хэншоу с тех самых пор, как те получили подряд.
Но так, разумеется, ничего из этого и не вышло, так же как и у Электро-транспортной компании ничего не вышло еще до них.
Слишком им много требуется.
— Электро-транспортная? — переспросил Джеркинс.
— Это та самая компания, которая первой получила концессию на эту линию?
А что там за публика?
Клурфейн, сразу оживившись, стал припоминать все, что он слышал и знал об этой компании. Это было далеко не все, что уже успел разнюхать Сиппенс, но тем не менее оказалось весьма интересным для обоих.
Клурфейн называл имена — Стэйна, Райдера, Бэллока и Джонсона. Главную роль играли Джонсон и Стэйн.
Они первые выдвинули проект линии Чэринг-Кросс — Хэмпстед. Стэйн, крупный акционер в компаниях Районной и Сити — Южный Лондон, принадлежал к самой верхушке английского аристократического общества.
Джонсон, поверенный Стэйна и вместе с тем юрисконсульт Районной и Метрополитен, входил пайщиком в ту и в другую компании.
— А почему бы нам не попытаться потолковать с этим Джонсоном? — спросил Джеркинс, который после жестокой взбучки от Каупервуда старался теперь вытянуть из Клурфейна все, что можно.
— Такой человек должен быть хорошо осведомлен.
Клурфейн стоял у окна и поглядывал на улицу, но тут он сразу повернулся и уставился на Джеркинса.
— Блестящая идея! — воскликнул он.
— В самом деле?
Почему нет?
Только вот… — он запнулся и опасливо покачал головой.
— А удобно это будет?
Ведь мы с вами, сколько я понимаю, не имеем полномочий действовать от имени Каупервуда?
Вы же, кажется, сами сказали, что он только потому согласился выслушать Гривса и Хэншоу, когда они приезжали в Нью-Йорк, что мы с вами его об этом просили?
Ведь он, собственно, нам никаких поручений в связи с ними не давал?
— А мне думается, все-таки недурно было бы пощупать этого Джонсона, — возразил Джеркинс. — Мы можем ему от себя сказать, что вот, например, Каупервуд или там какой-нибудь другой известный американский миллионер интересуется подземными дорогами и в частности проектом расширения лондонской подземной сети, и тут можно будет ввернуть и насчет Чэринг-Кросс — мол если бы их компания взяла эту линию снова полностью в свои руки, ее можно было бы выгодно перепродать американцу.
А мы с вами, если бы нам удалось их свести, здорово заработали бы, — подумайте-ка, комиссионные на этаком деле!
А если нам еще посчастливится скупить акции, да перепродать их той же Электро-транспортной компании или Каупервуду, тогда уж мы совсем закрепимся в этом предприятии в качестве агентов по покупке и перепродаже.
Ну как же упускать такую возможность?
— Н-да, это, конечно, неплохая идея, — заметно оживляясь, подхватил Клурфейн.
— А что, если я сейчас попробую позвонить ему?
Он пошел в смежную комнату и уже совсем было взялся за трубку, но остановился и вопросительно взглянул на Джеркинса:
— Я думаю, всего проще попросить его принять нас для консультации. Скажем, что у нас тут такой сложный финансовый вопрос, который нельзя изложить по телефону.
Он подумает, что это платный совет, ну и пусть думает, пока мы ему не объясним, в чем дело.
— Очень хорошо, — сказал Джеркинс.
— Ну, звоните же.
После весьма неопределенного и в высшей степени осторожного разговора Клурфейн положил трубку и объявил:
— Может принять нас завтра, в одиннадцать.
— Великолепно! — воскликнул Джеркинс.
— Полагаю, мы теперь с вами на верном пути.
Во всяком случае это какое-то движение.
И даже если он сам не заинтересуется, он может нам указать, к кому обратиться.
— Правильно. Совершенно правильно, — поддакнул Клурфейн, который в эту минуту думал только о том, как бы сорвать побольше, ибо ему по заслугам несомненно причитается львиная доля в этой заманчивой афере.
— Я очень рад, что мне это пришло в голову.
Тут может такое дело развернуться, каких нам с вами до сих пор еще не перепадало.
— Верно, верно! — подхватил ему в тон Джеркинс, вполне разделяя воодушевление своего партнера, но втайне сожалея, что не обошелся без его участия.
Ибо Джеркинс воображал себя не только мозгом, но и движущей силой этой замечательной комбинации.