Так вы попробуйте выяснить все, что можно, а завтра в час приезжайте за мной.
Выходя, Сиппенс столкнулся в дверях с Джемисоном, который нес еще целую пачку писем и телеграмм, но Каупервуд замахал на него руками.
— Нет, нет, Джемисон. Ничего больше слушать не буду до понедельника.
Напишите Гривсу и Хэншоу, что я рад буду видеть их у себя во вторник утром, в одиннадцать; И еще свяжитесь с Джеркинсом и скажите ему, чтобы он ждал от меня распоряжений и пока ничего не предпринимал.
Телеграфируйте лорду Хэддонфилду, что мистер и миссис Каупервуд с удовольствием принимают его приглашение, узнайте, как туда добраться, и закажите билеты.
Если еще что-нибудь без меня придет, положите ко мне на стол. Я завтра посмотрю.
Он спустился в лифте и, выйдя на улицу, окликнул экипаж, сказав кучеру ехать на Оксфорд-стрит, но, проехав два квартала, приподнял окошечко и крикнул:
— Сверните на Юбери-стрит, за угол налево.
Кучер повернул и остановился; Каупервуд вышел, сделал несколько шагов, свернул в переулок и, выйдя на ту же улицу с другой стороны, подошел к отелю «Кларидж».
24
В чувстве Каупервуда к Беренис пылкость любовника сочеталась с отеческой нежностью.
Молодость Беренис, ее одаренность и красота неизменно вызывали у него чувство восхищения, желание защитить ее, предоставить возможность развиться этой богатой натуре.
Вместе с тем он Со свойственным ему пылом упивался ее любовью, хотя эта сторона их отношений иной раз невольно смущала его — так удивительно казалось ему сочетание его шестидесяти лет с ее непостижимой юностью.
С другой стороны, ее трезвая предусмотрительность, ее здравомыслие — а в этом она иной раз не уступала ему самому — наполняли его гордостью, внушали ему уверенность в своей силе, ибо Беренис в этом смысле была ему поистине опорой.
Ее самостоятельность, ее энергия, ее даровитость пробуждали в нем желание не просто растить капитал, а предоставить ей все возможности проявить себя, обеспечить ей положение в обществе.
Вот почему он и решил поехать в Лондон, и это-то и придавало такое важное значение всему путешествию.
Когда она встретила его, цветущая, сияющая, и он схватил ее в свои объятья, он словно вдохнул в себя ее радостную уверенность, ее юность.
— Добро пожаловать в Лондон!
Итак, Цезарь перешел Рубикон! — приветствовала она его.
— Спасибо, Беви, — сказал он, выпуская ее.
— Я получил твою телеграмму и берегу ее.
Ну-ка, дай мне посмотреть на тебя!
Пройдись по комнате.
Он смотрел на нее с нескрываемым восхищением, когда она с задорной улыбкой побежала в другой конец комнаты, а потом медленно пошла к нему, слегка поворачиваясь на ходу, наподобие живой модели из модного магазина, и, наконец, остановившись перед ним, сделала реверанс и сказала: — Прямехонько от мадам Сари!
И стоит всего — ах, это тайна! — и надула губки.
На ней было темно-синее бархатное платье, отделанное мелким жемчугом у ворота и на поясе.
Каупервуд взял ее за руку и подвел к маленькому диванчику, на котором только и можно было уместиться двоим.
— Чудесно! — сказал он.
— Слов не нахожу, как я рад, что опять с тобой.
Он справился о здоровье ее матери, а затем продолжал:
— Ты знаешь, Беви, для меня это какое-то совершенно небывалое ощущение.
Никогда мне, по правде сказать, не нравился этот Лондон, но в этот раз, зная, что ты здесь, я прямо одурел от восторга, когда увидел его!
— Ах, когда увидел его?
— Ну, и, разумеется — тебя! — и он стал целовать ее глаза, волосы и губы, пока она не отстранила его, сказав, что любовь надо пока отложить, пусть он сначала расскажет все.
Вынужденный подчиниться, он начал рассказывать, как они доехали и все, что за это время произошло.
— Эйлин со мной в отеле «Сесиль».
Ее только что рисовали для газеты.
А твой приятель Толлифер, надо сказать, действительно старался вовсю развлекать ее в дороге.
— Мой приятель!
Да я с ним даже незнакома!
— Ну, разумеется, еще бы тебе быть с ним знакомой! Но во всяком случае он малый неглупый.
Вот бы ты посмотрела на него, каким он пришел ко мне в первый раз в Нью-Йорке и какой это был блистательный кавалер на пароходе!
Превращение Аладдина! А волшебная лампа-это пачка банкнотов.
Кстати сказать, он поехал в Париж, вероятно с целью замести следы.
Я, конечно, позаботился, чтобы денег у него было достаточно.
— А ты с ним встречался на пароходе? — полюбопытствовала Беренис.
— Да, он нам был представлен капитаном.
Ну, это такой человек, который и сам сумеет все устроить.
У него положительно дар нравиться женщинам.
Он прямо-таки завладел всеми самыми хорошенькими.