— Так я и поверила! А где же в это время был ты?
— Ну, знаешь, бывают иной раз чудеса! Но это в самом деле чародей.
У него на это какое-то особенное чутье.
Я-то, признаться, мало его видел, но Эйлин он сумел так пленить, что она жаждет пригласить его к нам на обед.
Он многозначительно поглядел на Беренис, и она ответила ему довольной улыбкой. — Я рада за Эйлин, — сказала она помолчав. — Искренне рада.
Ей просто необходима была такая перемена.
И давно уже.
— Верно, Беви, — отвечал Каупервуд.
— Раз я не могу быть для нее тем, чем ей хочется, почему не найти для этой роли кого-нибудь другого.
Во всяком случае, я надеюсь, что он не перейдет границ, он для этого достаточно благоразумен.
Эйлин уже мечтает поехать в Париж, покупать себе наряды.
Так что с этой стороны у нас все обстоит как нельзя лучше.
— Чудесно! — сказала Беренис улыбаясь.
— Значит, пока что наши планы понемножку осуществляются.
А кто всему виновник?
— По-моему, ни ты, ни я.
Просто так оно должно было случиться, вот как и то, что ты ко мне пришла тогда на рождество, когда я меньше всего ожидал этого.
Он обнял ее и хотел поцеловать, но она, поглощенная своими мыслями, отстранила его.
— Нет, нет, подожди, сначала расскажи мне о Лондоне, а потом я тебе тоже кое-что расскажу.
— Ну что ж, Лондон!
Перспективы пока самые блестящие.
Я тебе, кажется, говорил в Нью-Йорке об этих англичанах, Гривсе и Хэншоу? О том, как я их выпроводил, отклонив их предложение?
Так вот только сейчас, когда я уходил из гостиницы, мне подали от них письмо.
Они просят принять их, и я уже условился, когда и как.
Ну, а насчет более широких проектов, есть тут группа акционеров, с которыми я предполагаю встретиться.
Как только у меня выяснится что-нибудь более или менее определенное, я сейчас же тебе расскажу.
А пока что мне хотелось бы укатить с тобой куда-нибудь.
Может быть, мы могли бы дать себе маленькую передышку, прежде чем я заверчусь со всеми этими делами.
Вот только Эйлин… Пока она не уедет, видишь ли… — он помолчал. — Конечно, я постараюсь уговорить ее поехать в Париж, а мы с тобой могли бы тогда прокатиться к Нордкапу или на Средиземное море.
Мне тут один агент говорил, что сейчас есть возможность раздобыть яхту на лето.
— О, яхта, яхта! — воскликнула Беренис, но тотчас же, спохватившись, прижала палец к губам.
— Нет, нет, ты уже забираешься в мою область.
Это буду устраивать я, а не ты.
Вот видишь…
Но он не дал ей договорить и зажал ей рот поцелуем.
— Какой же ты нетерпеливый! — упрекнула его Беренис. — Ну подожди же… И она повела его в соседнюю комнату, где около распахнутого настежь окна был сервирован стол.
— Смотри, повелитель! Мы с тобой сегодня пируем вдвоем; тебя приглашает твоя рабыня.
Если ты сейчас сядешь и будешь сидеть смирно, мы выпьем с тобой по бокалу вина, и я тебе все расскажу.
Веришь ты мне или нет — но у меня уже все готово, я все решила.
— Все? Вот как! — засмеялся Каупервуд.
— И так быстро?
Хорошо бы мне так уметь.
— Да-а. Все или… почти все! — сказала она и, взяв со стола графин с его любимым вином, налила два бокала.
— Дело в том, что, как это ни странно, я тут в одиночестве размышляла.
А когда я размышляю… Она торжественно подняла глаза к небу.
Он вырвал бокал у нее из рук и бросился целовать ее, — она только этого и ждала.
— Смирно, Цезарь! — смеясь, прикрикнула она.
— Подожди, мы еще не пьем.
Сядь на место. А я сяду вот здесь.
И сейчас я тебе расскажу все.