Или у тебя, может быть, в глазах двоится?
— Во всяком случае коттедж, о котором я сейчас говорю, почти никогда не сдается.
Этой весной чуть ли не в первый раз.
И это настоящая мечта!
Если его когда-нибудь и сдавали, то только близким друзьям.
Но, конечно, маме и мне…
— Мы, кажется, намереваемся стать дочерью полка?
— Ну, хорошо. Оставим полковника.
Еще есть некий Уилтон Брайтуэйн Райотсли — произносится: Ротислай. У него замечательные маленькие усики, а рост ровно шесть футов и…
— Послушай, Беви!
Что за подробности!
Я, знаешь, начинаю подозревать!
— Только не с Уилтоном!
Нет, нет, клянусь тебе!
С полковником — куда ни шло, но с Уилтоном — нет! — и она расхохоталась.
— Ну, чтобы не перечислять всех подряд, скажу тебе коротко, что я узнала не только о четырех плавучих домиках на Темзе, но и о четырех прекрасно меблированных, комфортабельных особняках в самых замечательных кварталах Лондона, — и все их можно снять на сезон, на год или навсегда, если мы решим с тобой остаться тут навеки.
— Что ж, тебе надо только захотеть, милочка, — отвечал он.
— Но какая же ты, однако, актриса!
— И все эти особняки, — продолжала Беренис, пропуская мимо ушей его восхищенное восклицание, — будут немедленно показаны мне любым моим поклонником на выбор — или всеми сразу, стоит мне только дать свой лондонский адрес, чего я еще пока не сделала.
— Браво, браво! — воскликнул Каупервуд.
— Так вот, пока еще никаких обещаний никому не дано, ни с кем ничего не условлено, но мы с мамой думаем поехать посмотреть один домик на Гроссвенор сквере, а другой — на Беркли сквере. И тогда уж будет видно, что делать.
— А тебе не кажется, что лучше было бы все же посоветоваться с твоим престарелым опекуном насчет, скажем, аренды и всего прочего?
— Что касается аренды — конечно. Ну а насчет всего прочего…
— Ну, хорошо. Насчет всего прочего — отступаю охотно.
Довольно я распоряжался на своем веку, посмотрим-ка теперь, как это у тебя получится!
— Так вот, — продолжала она, все еще дурачась, — допустим, для начала, я сяду вот сюда… И, усевшись к нему на колени, она взяла со стола бокал с вином и прикоснулась к нему губами.
— Смотри — я загадала желанье! — сказала она и отпила половину.
— Вот и ты тоже загадай! — И она протянула ему бокал и смотрела, пока он не допил до дна.
— А теперь ты должен бросить его об стену — через мое правое плечо — чтобы уже никто больше никогда из него не пил.
Так поступали в старину датчане и норманны.
Ну…
Каупервуд швырнул бокал.
— А теперь поцелуй меня — и все сбудется, как мы с тобой загадали.
Потому что, ты ведь знаешь, я колдунья и могу сделать так, чтобы все сбылось.
— Я готов этому поверить! — с чувством сказал Каупервуд и торжественно поцеловал ее.
После обеда они принялись обсуждать, куда им поехать и что предпринять в ближайшее время.
Беренис пока не хотелось никуда уезжать из Англии.
Сейчас весна, а она всегда мечтала осмотреть все эти города с кафедральными соборами — Кентербери, Йорк, съездить в Уэльс, взглянуть на развалины римских бань в Бате, посетить Оксфорд, Кембридж и разные старинные замки.
Хорошо бы отправиться в такое путешествие вдвоем! Разумеется, он сначала разузнает все что нужно относительно своего лондонского проекта.
А она тем временем посмотрит эти коттеджи, о которых ей говорили.
И как только все это устроится, они тотчас же могут и уехать.
А сейчас надо пойти повидаться с мамой; она немножко расстроена последнее время. Все чего-то опасается, а чего — и сама не знает.
Ну, а потом он вернется сюда — и тогда…
Каупервуд обнял ее и прижал к груди.
— Хорошо, Минерва моя! — сказал он. — Может быть, и действительно удастся все устроить так, как тебе хочется.
Пока еще я ровно ни в чем не уверен.
Одно могу сказать наверняка — если здесь все это затянется надолго, мы с тобой не будем выжидать, а отправимся путешествовать.
С Эйлин я как-нибудь да улажу.
И если она будет даже недовольна — мы все равно уедем.
Она мне всегда грозит оглаской, но это можно будет как-нибудь предотвратить.