Миссис Картер до сих пор никак не могла прийти в себя. Пребывать столько времени в счастливой уверенности, что Беренис вот-вот выйдет замуж и будет жить спокойной семейной жизнью — и вдруг неожиданно попасть в этот ослепительный, бурный круговорот, в эту авантюру, которая сейчас пьянит роскошью и богатством, но в любую минуту грозит кончиться неизвестно чем… Какая сложная штука жизнь!
Правда, дочка у нее умница и самостоятельная, но такая же упрямая и своевольная, какой она сама была в ее годы.
И поэтому-то никак не предугадаешь, как повернется ее судьба.
И хотя Каупервуд давно уже, а не только теперь, поддерживал и выручал их и советами и деньгами, миссис Картер последнее время одолевали страхи.
Ей казалось странным, зачем он привез их в Англию, — ведь он приехал сюда завоевать расположение английских дельцов, добиться общественного признанья, и приехал с женой?
Беренис уверяет, будто это так и надо, даже если и не совсем удобно.
Однако такое объяснение далеко не удовлетворяло миссис Картер.
Она в своей жизни когда-то попробовала рискнуть — и проиграла. И мысль об этом неотступно преследовала ее, и сердце ее сжималось от страха — ведь и Беренис тоже может проиграть.
Причиной этому может быть и Эйлин, и непостоянство Каупервуда, и этот бездушный свет, который никого не щадит и никого не оправдывает.
Потихоньку от Беренис она опять начала пить и только за несколько минут до прихода Каупервуда осушила до дна полный бокал бренди, чтобы подкрепиться для встречи с ним.
— Мне очень нравится в Англии, — сказала она, поздоровавшись с Каупервудом.
— А Беви так просто очарована всем.
Вы, наверно, поедете с ней посмотреть эти коттеджи?
Ведь тут надо главным образом иметь в виду, много ли народу вы собираетесь принимать у себя или, вернее, кого вам надо остерегаться и не принимать, чтобы вас не видели вдвоем?
— Это уж относится к Беви, а не ко мне, — засмеялся Каупервуд.
— Она у вас сущий магнит.
Но вы что-то неважно выглядите, Хэтти.
Что с вами?
— Он заглянул ей в глаза пытливым, но вместе с тем сочувственным взглядом.
— Встряхнитесь, Хэтти, ведь вам надо только немного взять себя в руки первое время.
Я понимаю, что все это не так просто.
Вам трудно далось это путешествие, вы устали.
— Он наклонился и дружески положил руку ей на плечо и тут же почувствовал запах бренди.
— Послушайте, Хэтти, — сказал он, — ведь мы с вами давно знаем друг друга и вам должно быть хорошо известно, что хотя я много лет был влюблен в Беви, я ни разу за все это время, до тех пор пока она сама не пришла ко мне в Чикаго, не позволял себе ни единого жеста, ни единого слова, ничего, что могло бы как-то скомпрометировать ее.
Разве это не правда?
— Правда, Фрэнк.
— Вы ведь знаете, пока мне казалось, что она не любит и никогда не полюбит меня, единственным моим желанием было обеспечить ей положение в обществе, выдать ее замуж, помочь вам благополучно сбыть ее с рук.
— Да, знаю.
— Конечно, вы можете винить меня в том, что случилось в Чикаго, но и тут я уж не так виноват, потому что она пришла ко мне в то время, когда я действительно нуждался в ней.
Если бы не это, может быть, я сумел бы устоять даже и тогда.
Но, как бы там ни было, все мы теперь на одном плоту — вместе выплывем или вместе потонем.
Вы считаете эту авантюру безнадежной, я это прекрасно вижу, а я думаю иначе.
Не забывайте, что Беви исключительно одаренная, умная девушка, и мы в Англии, а не в Соединенных Штатах.
Здесь люди умеют ценить ум и красоту, не то что у нас в Америке.
Если вы только возьмете себя в руки, Хэтти, и войдете хорошенько в свою роль, все у нас пойдет как по маслу.
Он опять потрепал ее по плечу и заглянул ей в глаза, словно желая убедиться, подействовали ли его слова.
— Вы же знаете, я постараюсь сделать все, что могу, Фрэнк, — сказала она.
— Так вот, есть одна вещь, которой вы не должны делать, Хэтти, — это пить.
Вы знаете эту вашу слабость.
Подумайте, что будет, если об этом узнает Беви! Она может совсем пасть духом, и это испортит все, что мы с ней стараемся наладить.
— Хорошо, Фрэнк, я не буду. Я сделаю все, что в моих силах… если бы только этим можно было искупить прошлое!
— Крепитесь, Хэтти, и все будет хорошо, — сказал Каупервуд и, ласково улыбнувшись ей на прощанье, пошел к Беренис.
27
Когда они сели в поезд, Каупервуд заговорил с Беренис о страхах ее матери.
Беренис уверяла, что все это пустяки, просто на нее подействовала внезапная перемена.
Как только они здесь устроятся, у нее все это пройдет.
— Уж если откуда-нибудь и можно ждать неприятностей, то скорее от американцев, а никак не от англичан, — прибавила она задумчиво, глядя в окно на мелькавшие мимо живописные виды и не замечая их.
— А я, конечно, не собираюсь ни заводить знакомство с американцами, ни встречаться с ними здесь, в Лондоне, если этого можно будет избежать, ни принимать их у себя.
— Правильно, Беви.
Это, конечно, самое разумное.