И он дружески похлопал по спине своего маленького неутомимого помощника.
Беренис, когда он объявил ей о приобретении Чэринг-Кросс, решила отпраздновать событие: разве не она затеяла поездку в Лондон и новое начинание Каупервуда?
И вот теперь, наконец, свершилось то, о чем она когда-то мечтала; она в самом деле приобщилась к настоящему деловому миру!
Радуясь приподнятому настроению Каупервуда, она налила два бокала вина и предложила ему выпить за успех дела и пожелать друг другу удачи.
Когда они чокнулись, она не удержалась и спросила его с лукавым видом:
— А ты уже познакомился с этим твоим, или, вернее, нашим лордом Стэйном?
— Нашим? — расхохотался он.
— Ты что, действительно считаешь его своим лордом?
— Своим и твоим, — ответила Беренис.
— Ведь он может помочь нам обоим, разве не правда?
«Вот бесенок, — подумал Каупервуд, — сколько дерзости и самоуверенности у этой девчонки!»
— Правда, — спокойно ответил он.
— Нет, я пока еще не познакомился с ним, но безусловно это весьма значительная фигура.
Я убежден, что от него очень многое зависит.
Но со Стэйном или без Стэйна, я уж теперь всерьез взялся за это дело.
— И со Стэйном или без Стэйна ты своего добьешься, — сказала Беренис.
— Ты сам это знаешь, и я знаю.
И тебе для этого решительно никто не нужен, даже и я! — И она тихонько погладила его по руке.
29
Весьма довольный состоявшейся сделкой, которая открывала ему перспективы для дальнейшей деятельности в Лондоне, Каупервуд решил нанести визит Эйлин.
Он уже давно не имел никаких сведений о Толлифере, и это несколько беспокоило его, ибо он не видел возможности снестись с ним, не выдавая себя.
Входя в апартаменты Эйлин, расположенные рядом с его собственными, он услышал ее смех. Он прошел к ней в будуар и застал ее перед большим зеркалом, окруженную мастерицами и модистками из лондонского модного магазина.
Она с озабоченным видом рассматривала свое отражение, в то время как горничная суетилась вокруг нее, оправляя складки нового платья.
Кругом были разбросаны бумаги, картонки, кружева, образцы материй. Каупервуд с первого взгляда заметил, что элегантный наряд Эйлин отличается несомненно большим вкусом и изяществом, чем ее прежние кричащие туалеты.
Две мастерицы, с булавками во рту, ползали вокруг нее на коленях, закалывая подол, под наблюдением весьма видной и прекрасно одетой дамы.
— Я, кажется, попал не вовремя, — сказал Каупервуд, останавливаясь в дверях, — но, если дамы не возражают, я не прочь изобразить собой публику.
— Иди сюда, Фрэнк, — позвала Эйлин, — я примеряю вечернее платье.
Мы сейчас кончим.
Это — мой муж, — сказала она, обращаясь к окружавшим ее женщинам. Они почтительно поклонились.
— Тебе очень идет этот светло-серый цвет, — сказал Каупервуд.
— Он хорошо оттеняет твои волосы.
Очень немногим женщинам к лицу такой цвет.
Но я, собственно, зашел сказать тебе, что мы, по-видимому, задержимся в Лондоне.
— Вот как? — спросила Эйлин, слегка повернув голову в его сторону.
— Я только что заключил соглашение, о котором я тебе говорил.
Остается еще оформить кое-какие подробности.
Я думал, тебе интересно будет это узнать.
— Ах, Фрэнк, как замечательно! — радостно воскликнула Эйлин.
— Ну, я не хочу тебе мешать, у меня еще столько дела.
Эйлин сразу почувствовала его желание уйти, и ей захотелось показать ему, что она не собирается его удерживать. — Да, кстати, — небрежно сказала она, — мне только что звонил мистер Толлифер, Он вернулся, и я пригласила его к обеду.
Я сказала ему, что ты, может быть, не будешь обедать с нами, так как тебя могут задержать дела.
Я думаю, он не обидится.
— Не знаю, удастся ли мне вырваться, во всяком случае я постараюсь, — сказал Каупервуд, но Эйлин прекрасно поняла, что эта фраза ровно ничего не значит.
— Хорошо, Фрэнк, — сказала она. Каупервуд помахал ей рукой и вышел.
Она знала, что не увидит его теперь до утра, а то и дольше, но это его обычное равнодушие на сей раз не так огорчило ее.
Толлифер, разговаривая с нею по телефону, извинился, что он так долго не давал о себе знать, и очень интересовался, не собирается ли она приехать во Францию.
Эйлин несколько недоумевала, чем, собственно, она могла пленить такого блестящего молодого человека.
Что может его привлекать в ней?
Деньги, конечно!
А все же он такой обаятельный!