Меня больше привлекал Нью-Йорк. Великолепный город, деловая столица, настоящее место для человека с деньгами.
Дай-ка, думаю, попробую там.
И тут-то мне пришло на ум, что, быть может, я не всегда буду жить с Эйлин, но, хочешь верь, хочешь нет, впервые эта мысль промелькнула у меня, когда я увидел твой портрет в Луисвиле — тот самый, который я теперь всегда ношу с собой.
И вот после этого я и решил выстроить дом в Нью-Йорке и сделал из него настоящий музей, надеясь обосноваться в нем раз навсегда.
Я думал, что если ты когда-нибудь обратишь на меня внимание…
— Так, значит, этот роскошный особняк, в котором я никогда не буду жить, — задумчиво сказала Беренис, — был выстроен для меня!..
Как странно!
— Такова жизнь! — вздохнул Каупервуд.
— Но ведь мы с тобой и так будем счастливы.
— Конечно, — отвечала она.
— Мне просто показалось это удивительным.
Я не хочу доставлять никаких огорчений Эйлин, ни за что на свете! — Да, я знаю, что у тебя нет никаких предрассудков.
Ты умная, Беви, и, может быть, ты даже лучше меня придумаешь, как нам из всего этого выпутаться.
— Наверно что-нибудь придумаю, — спокойно промолвила она.
— Но, кроме Эйлин, надо еще иметь в виду и газеты.
Ведь они мне просто жить не дают.
Стоит им только пронюхать про этот лондонский проект, — предположим, что я действительно надумаю за это взяться, — тут такой поднимется звон!
А если еще кто-нибудь догадается твое имя к моему приплести — ну, тогда тебя совсем заклюют, налетят, точно коршуны!
Я пока что вижу только один выход — либо мне удочерить тебя, стать твоим приемным отцом, либо, если мы поедем в Лондон, выступить там в роли твоего опекуна.
Это даст мне право находиться около тебя под тем предлогом, что я распоряжаюсь твоим состоянием.
Что ты об этом скажешь?
— Ну что ж, — помолчав, ответила она, — других возможностей я пока не вижу; а насчет поездки в Лондон нужно будет еще хорошенько подумать.
Ведь я забочусь не только о себе одной.
— Конечно, ты совершенно права, — сказал Каупервуд. — Но если нам хоть чуточку повезет, то все это мы с тобой преодолеем.
Сейчас надо помнить об одном — чтобы нас как можно меньше видели вместе.
Но прежде всего — надо придумать какой-нибудь способ отвлечь внимание Эйлин.
Потому что она-то, конечно, знает о тебе решительно все.
Ведь я тогда в Нью-Йорке часто бывал у вас, ну и ясно, она подозревала, что мы с тобой в связи.
Конечно, я тебе не мог этого рассказать. Кажется, ты меня тогда недолюбливала.
— Вернее, не совсем понимала, — поправила Беренис.
— Ты тогда был для меня слишком большой загадкой.
— А теперь?
— Боюсь, что и теперь тоже.
— Ну уж этому я не поверю!
Однако насчет Эйлин мне что-то ничего в голову не приходит.
Она до того подозрительна!
Пока я живу здесь и только изредка наезжаю в Нью-Йорк, она как будто ничего, терпит.
Но если я уеду надолго и поселюсь в Лондоне, а газеты будут изощряться в догадках… — он не договорил и задумался.
— Ты боишься, что она будет болтать? Или что она приедет к тебе и устроит сцену?
— Трудно сказать, что она может сделать или что ей придет в голову.
Будь у нее какое-нибудь занятие или развлечение, может быть, она и ничего бы не стала делать.
Но, принимая во внимание, что она за эти последние годы пристрастилась к вину, от нее можно ожидать всего.
Несколько лет назад она как-то раз вот так с горя напилась и пыталась покончить с собой… (У Беренис невольно сдвинулись брови.) Хорошо, я подоспел вовремя, высадил дверь и ворвался к ней. Потом уже я как-то сумел на нее повлиять.
И он описал Беренис всю эту сцену, но постарался оставить себя в тени, боясь, что она упрекнет его в безжалостности.
Беренис слушала и только теперь убеждалась, что Эйлин действительно любит его без памяти, а она, Беренис, обрекает ее на новые неизбежные страданья!
Но ведь что бы ни делала Эйлин, Каупервуд все равно не изменится!
«А я, — думала Беренис, — для меня самое важное отомстить этому светскому обществу… И, конечно, я люблю Фрэнка».
И, конечно, она по-своему любила его.
Он действовал на нее словно какое-то сильно возбуждающее средство.
Ее восхищала его мощь, его неукротимая энергия — в нем было какое-то неотразимое обаяние.