Он поднял голову, когда я вошел, взвизгнул и кинулся вверх по лестнице в кабинет.
Я и видел-то его одну минуту, сэр, но волосы у меня все равно стали дыбом, что твои перья.
Сэр, если это был мой хозяин, то почему у него на лице была маска?
Если это был мой хозяин, почему он завизжал, как крыса, и убежал от меня?
Я ведь много лет ему служил!
И еще...
Дворецкий умолк и провел рукой по лицу.
- Все это очень странно, сказал мистер Аттерсон, но я, кажется, догадываюсь, в чем дело.
Совершенно ясно, Пул, что ваш хозяин стал жертвой одной из тех болезней, которые не только причиняют человеку мучительные страдания, но и обезображивают его. Вот, наверное, почему изменился его голос. Вот почему он стал носить маску и отказывается видеть своих друзей. Вот почему он так стремится отыскать это лекарство, с помощью которого несчастный надеется исцелиться дай Бог, чтобы надежда его не обмануда!
Вот что я думаю, Пул. Это очень печально, даже ужасно, но, во всяком случае, понятно и естественно, все объясняет и избавляет нас от излишних тревог.
- Сэр, сказал дворецкий, чье бледное лицо пошло мучнистыми пятнами, это была какая-то тварь, а не мой хозяин, я хоть присягнуть готов.
Мой хозяин, тут он оглянулся и перешел на шепот, мой хозяин высок ростом и хорошо сложен, а это был почти карлик...
Аттерсон попробовал возражать, но Пул перебил его.
- Ах, сэр! воскликнул он. Что ж, по-вашему, я не узнаю хозяина, прослужив у него двадцать лет?
Что же, по-вашему, я не знаю, до какого места достигает его голова в двери кабинета, где я видел его каждое утро чуть ли не всю мою жизнь?
Нет, сэр, этот в маске не был доктором Джекилом. Одному Богу известно, что это была за тварь, но это был не доктор Джекил; и я знаю, что произошло убийство.
- Пул, сказал нотариус, раз вы утверждаете подобные вещи, я обязан удостовериться, что вы ошибаетесь.
Мне очень не хочется идти наперекор желаниям вашего хозяина (а это странное письмо как будто свидетельствует, что он еще жив), но я считаю, что мой долг взломать эту дверь.
- И правильно, мистер Аттерсон! вскричал дворецкий.
- Однако возникает новый вопрос, продолжал Аттерсон.
Кто это сделает?
- Мы с вами, мужественно ответил дворецкий.
- Прекрасно сказано, воскликнул нотариус. И чем бы это ни кончилось, я позабочусь, чтобы вы никак не пострадали.
- В лаборатории есть топор, продолжал Пул, а вы, сэр, возьмите кочергу.
Нотариус поднял это нехитрое, но тяжелое оружие и взвесил его в руке.
- А вы знаете, Пул, сказал он, глядя на дворецкого, что мы с вами намерены поставить себя в довольно опасное положение?
- А как же, сэр! Понятное дело, ответил дворецкий.
- В таком случае нам следует быть друг с другом откровенными, заметил нотариус.
Мы оба говорим не все, что думаем, так выскажемся начистоту.
Вы узнали эту замаскированную фигуру?
- Ну, сэр, эта тварь бежала так быстро, да еще сгибаясь чуть не пополам, что сказать точно я не могу.
Но если вы хотели спросить, был ли это мистер Хайд, так я думаю, что да.
Видите ли, и сложение такое, и проворность, да и кто еще мог войти в лабораторию с улицы?
Вы ведь не забыли, сэр, что у него был ключ, когда случилось то убийство.
И мало того!
Я не знаю, мистер Аттерсон, вы этого мистера Хайда встречали?
- Да, ответил нотариус.
Я однажды беседовал с ним.
- Ну, тогда вы, как и все мы, наверное, замечали, что есть в нем какая-то странность... отчего человеку не по себе становится... не знаю, как бы выразиться пояснее, сэр, вроде как сразу мороз до костей пробирает.
- Признаюсь, и я испытал нечто подобное, сказал мистер Аттерсон.
- Так вот, сэр, продолжал Пул, когда эта тварь в маске запрыгала, точно обезьяна, среди ящиков и кинулась в кабинет, я весь оледенел.
Конечно, я знаю, что это не доказательство для суда мистер Аттерсон, настолько-то и я учен. Но что человек чувствует, то он чувствует: я хоть на Библии поклянусь, что это был мистер Хайд.
- Да-да, ответил нотариус.
Я сам этого опасался.
Боюсь, эту связь породило зло, и сама она могла породить только зло.
Да, я верю вам, я верю, что бедный Гарри убит, и я верю, что его убийца (для чего, только Богу ведомо) все еще прячется в комнате своей жертвы.
Ну, да будет нашим делом отмщение.
Позовите Брэдшоу.
Лакей тотчас явился, бледный и испуганный.
- Возьмите себя в руки, Брэдшоу, сказал нотариус.