Мой старый друг, которого ни на миг не отпускает ревматическая боль, улыбается мне. Он польщён.
Как он постарел, похудел, стал почти невесомым, и от этого кажется ещё выше. Заострившийся, чуть искривлённый нос… До чего же он похож на Рыцаря Печального Образа…
– Но мне кажется, что мы уже имели удовольствие вместе обедать на этой неделе, не правда ли?
Сколько нежности вы дарите, милая Рене, такому старому скелету…
– Правда, я полна нежности к вам.
Сегодня такая чудная погода. Мне как-то удивительно весело и ещё… мы одни!
– Что вы хотите сказать?
– Конечно, вы сами догадались: здесь нету этого Долговязого Мужлана.
Амон печально склоняет своё продолговатое лицо:
– В самом деле, я замечаю, что вы испытываете к нему какое-то отвращение.
– Вовсе нет, Амон! Вовсе нет!
Я испытываю… Я ничего не испытываю!..
Вот уже несколько дней, как я думаю, не сказать ли вам всю правду: дело в том, что я не нахожу в себе и тени какого-либо чувства к Дюферейн-Шотелю. Разве что некоторое недоверие.
– Это уже кое-что.
– Знаете, за всё это время у меня не сложилось о нём никакого мнения.
– В таком случае я с радостью предложу вам своё.
Это честный, порядочный человек, его репутация ничем не омрачена. Никаких историй.
– Этого мало.
– Мало?
Я могу к этому отнестись только как к провокации.
К тому же вы не даёте ему возможности говорить о себе.
– Этого ещё не хватало!
Вы только представьте себе, как он положит свою огромную ручищу на своё огромное сердце:
«Поверьте, я не такой, как все…» Ведь это он сказал бы мне, верно?
В такие моменты мужчины обычно говорят то же, что и женщины.
Амон устремляет на меня ироничный взгляд:
– Люблю вас, Рене, когда вы вот так приписываете себе опыт, которого, к счастью, у вас нет.
«Мужчины поступают так… мужчины говорят это…» Откуда у вас такая уверенность?
Мужчины!..
Мужчины!
Вы что, знали многих мужчин?
– Одного-единственного.
Но зато какого!..
– А я про что говорю.
Уж не обвиняете ли вы Максима в том, что он напоминает вам Таиланди?
– Нет.
Он мне никого не напоминает.
Никого… У него не живой ум, он не духовен…
– Влюблённые всегда глупеют.
Вот я, когда любил Жанну…
– А я сама, когда любила Адольфа!
Но это, так сказать, сознательная глупость, почти доставляющая наслаждение.
Помните, когда мы с Адольфом были приглашены на обед, у меня всегда был жалкий вид, вид «бесприданницы», как говорила Марго?
Мой муж красовался, улыбался, острил, блистал… все смотрели только на него, а если кто-нибудь и замечал меня, то только чтобы его пожалеть.
Мне все давали понять, что без него я – ноль, не существую!..
– О, вы несколько преувеличиваете, позвольте вам заметить.
– Ничуть, Амон!
Не спорьте!
Я изо всех сил старалась быть незаметной.
Я его так любила, как… как идиотка.