– Да, и ландышей… И наперстянки.
Вы знаете, что это?
Они вот такая высокая, и когда мы были маленькие, мы совали в её колокольчики пальцы…
– Знаю…
Мой арденнский дровосек рассказывает плохо, но я так ясно вижу всё, что он описывает!
– Каждое лето я еду туда на машине.
А когда наступает осень, хожу иногда на охоту.
Это, конечно, мамины владения.
У нас там её прозвали «Стальная Пила», – говорит он со смехом. – Она валит деревья, валит, распиливает и продаёт.
– Ой!
– Но она леса не губит, не думайте.
Она в этом знает толк, разбирается как мужчина, даже лучше чем мужчина!..
Я слушаю его с возникшей вдруг симпатией, я рада, что он забыл обо мне на минуту, что он говорит сейчас, как потомственный дровосек, о своём родном лесе.
Я не помнила, что он из Арденн, а он не спешил сообщить, что так любит свой край.
Теперь я понимаю, почему у него вид мужлана!
Потому что он носит обычную городскую одежду, будто она воскресная, с милой неизменной неуклюжестью, как крестьянин, приодевшийся к празднику.
– …Но, если вы меня отошлете, Рене, мать моя сразу поймёт, что я приехал «лечиться», и ей снова захочется меня женить.
Вот в какую историю могу я попасть из-за вас.
– Ну и позвольте вас женить.
– Надеюсь, вы это не серьёзно?
– Почему не серьёзно?
Оттого, что мой личный опыт был плачевен?
Ну и что с того?
Вы должны жениться, это бы вам очень пошло.
Знаете, у вас уже вид женатого человека.
Вот вы холостяк, а выглядите как молодожён, обожаете сидеть у камина, нежны, ревнивы, упрямы, ленивы, словно избалованный муж, и в глубине души деспот и по натуре моногамен!
Ошеломлённый мой поклонник молча глядит на меня, потом вскакивает.
– Да, я таков! – восклицает он. – Я именно таков.
Вы это сказали!
Да, я таков.
Я сухо осаживаю его:
– Замолчите!
Что вы так раскричались? Что с вами?
Услышав, что вы эгоист, лентяй и обожаете сидеть у камина, вы так обрадовались, что готовы пуститься в пляс?
Он покорно садится на диван, но его глаза пастушьей собаки победно и преданно глядят на меня:
– Мне неважно, какой я есть, но я готов плясать оттого, что вы это знаете!
– Ой, какая же я дура!
Он торжествует, он чувствует себя весьма уверенно из-за моего признания, признания в любопытстве, а может быть, и в более живом интересе к нему… Да, он победитель, его просто трясёт от желания ещё полнее раскрыться.
Он прокричал бы мне, если бы решился:
«Да, я такой!
Но вы, значит, снизошли, чтобы разглядеть меня, а я, признаться, уже потерял всякую надежду, что буду когда-нибудь существовать для вас!
Присмотритесь ко мне!
Узнайте меня до конца, придумайте мне слабости, смешные привычки, обвините в вымышленных пороках… Поверьте… мне неважно, что вы увидите меня таким, каков я есть на самом деле: сотворите вашего поклонника по вашему хотенью и лишь потом – как мастер поправляет и доводит до совершенства посредственную картину любимого ученика, – лишь потом исподволь, тайно, я доведу его до полного сходства с собой!»
Сказать ему, о чём он сейчас думает, чтобы его окончательно смутить?
Стоп!
Я чуть было не совершила ещё одну ошибку.
Он вовсе не смутится. Он с восторгом выслушает чтение его мыслей и будет горячо восхвалять моё искусство ясновидения, чреватое любовью!..
Что он ожидает теперь?
Что я брошусь в его объятия?
Ничто не может удивить влюблённого.