– Тс-с-с!
Я останавливаю его движением руки – до меня донеслись из прихожей два коротких звонка, и я разволновалась… Это Он!
А Браг всё еще здесь… Но, в конце концов, они уже знакомы.
– Входите, Макс, входите… Это Браг… Мы говорим о наших гастролях.
Вам не будет скучно?
Нет, ему не будет скучно, но меня его присутствие немного смущает.
Мои театральные дела не Бог весть какие, но они требуют точности и коммерческого расчёта, и мне не хотелось бы посвящать в них моего дорогого бездельника.
Браг, который, когда хочет, умеет быть милым, любезно улыбается Максу:
– Разрешите нам, мсье, закончить разговор.
Мы обсуждаем кухню нашей профессии, а я очень экономный повар, у меня ничего не пропадает зря, но и на чужое я не позарюсь.
– Прошу вас! – восклицает Макс. – Напротив, мне это чрезвычайно любопытно. Я ведь в ваших делах решительно ничего не смыслю, хоть что-то новенькое узнаю.
Лгун!
Для любопытствующего человека у него слишком злой и печальный вид.
– Я продолжаю, – снова заговорил Браг. – Если ты помнишь, во время нашей последней поездки в сентябре мы платили по десять, а то и по одиннадцать франков в сутки за лишний багаж, будто мы какие-нибудь Карнеги…
– Не всегда. Браг, не всегда.
– Верно, бывали дни, когда это обходилось нам в три-четыре франка – тоже немало.
Что до меня, то я не намерен швырять деньги на ветер.
Что ты берёшь помимо саквояжа?
– Мой чёрный кофр.
– Этот огромный?
Безумие!
Я против!
Макс кашлянул.
– Вот что мы сделаем: ты будешь пользоваться моим сундуком.
В верхнюю коробку мы уложим наши театральные костюмы, в среднюю – наше бельё: твои рубашки, панталоны, чулки, мои сорочки, кальсоны, ну и всё прочее…
Макс заметно нервничает.
– …а в самый низ – обувь, мои костюмы, твои платья, ну и всякую мелочь.
Понятно?
– Да, это разумно.
– Однако… – начинает Макс.
– Таким образом, – перебивает его Браг, – у нас будет одно большое место. О Троглодите я не беспокоюсь, его мать ощипывает битую птицу и даст ему какую-нибудь корзинку. Понимаешь, один сундук на двоих, и всё.
Не надо будет платить за лишний вес, да и чаевых носильщикам и рабочим сцены меньше, ну и так далее… Если каждый из нас не сэкономит на этом по сто су в день, то я готов запеть тенором!..
Скажи, как часто ты меняешь бельё в поездке?
Я краснею из-за присутствия Макса.
– Каждые два дня.
– Впрочем, это твои заботы.
Так как прачечные есть только в больших городах, в Лионе, Марселе, Тулузе, Бордо, мы должны взять каждый по двенадцать смен белья.
Видишь, как я великодушен и широк.
Короче, я надеюсь, что ты будешь разумна.
– Не беспокойся.
Браг встаёт и пожимает руку Максу.
– Видите, мсье, как мы быстро обо всём договорились.
С тобой мы встречаемся на вокзале, во вторник, утром, в семь пятнадцать.
Я провожаю его до дверей, а когда возвращаюсь, меня встречает буря возражений, жалоб и упрёков.
– Рене, это же чудовищно, невозможно, вы просто сошли с ума!
Ваши рубашки, ваши маленькие коротенькие панталончики, любовь моя, вперемежку с кальсонами этого типа!
А ваши чулки – с его носками!..
И всё это безобразие – чтобы сэкономить всего по сто су в день; да это просто смешно, такое крохоборство!
– Крохоборство?
Ведь на этом мы сбережём по двести франков.