-- Да, -- сказал он. -- Я останусь.
Только давай быстрее.
Она снова стала молиться Она говорила тихо, все с той же гордостью унижения Когда нужно было употребить особые слова, которым научил ее он, она их употребляла -- произносила решительно и без запинки, разговаривая с Богом, как будто Он мужчина и находится в компании двух других мужчин.
Она говорила о себе и о нем, как о двух посторонних людях, -- голосом спокойным, монотонным, бесполым.
Потом умолкла.
Тихо поднялась.
Они стояли в сумерках лицом к лицу.
На этот раз она даже не задала вопроса; ему даже не пришлось отвечать.
Немного погодя она тихо сказала:
-- Тогда остается только одно.
-- Остается только одно, -- отозвался он.
"Теперь все сделано, все кончено", -- спокойно думал он, сидя в черном кустарнике и слушая, как замирает вдали последний удар часов.
Это было место, где он поймал ее, нашел два года назад, в одну из тех безумных ночей.
Но то было в другие времена, в другой жизни.
Теперь здесь была тишь, покой, и тучная земля дышала прохладой.
В тишине роились несметные голоса из всех времен, которые он пережил, -- словно все прошлое было однообразным узором.
С продолжением: в завтрашнюю ночь, во все завтра, которые улягутся в однообразный узор, станут его продолжением.
Он думал об этом, тихо изумляясь: продолжению, несметным повторам -- ибо все, что когда-либо было, было таким же, как все, что будет, ибо будет и было завтра будут -- одно и то же.
Пора настала.
Он поднялся с земли.
Вышел из тени, обогнул дом и вошел на кухню Дом был темен.
Он не заходил в хибарку с раннего утра и не знал, оставила ли она ему записку, ждет его или нет.
Однако о тишине он не заботился.
Он как будто не думал о сне, спит она или нет.
Он не спеша поднялся по лестнице и вошел в спальню.
Почти сразу послышался ее голос с кровати:
-- Зажги лампу.
-- Для этого света не понадобится, -- сказал он.
-- Зажги лампу.
-- Нет, -- сказал он Он стоял над кроватью.
Бритву держал в руке.
Но еще не открытую А она больше ничего не сказала, и тогда его тело словно ушло от него.
Оно подошло к столу, руки положили бритву на стол, отыскали лампу, зажгли спичку. Она сидела на кровати, спиной к изголовью.
Поверх ночной рубашки на ней была шаль, стянутая на груди.
Руки сложены поверх шали, прячутся в складках.
Он стоял у стола.
Они смотрели друг на друга.
-- Ты станешь со мной на колени? -- сказала она. -- Я не прошу.
-- Нет, -- сказал он.
-- Я не прошу.
Это не я тебя прошу.
Стань со мной на колени.
-- Нет.
Они смотрели друг на друга.
-- Джо, -- сказала она. -- В последний раз.
Я не прошу.
Запомни это.
Стань на колени.
-- Нет, -- сказал он.
И тут увидел, как руки ее разошлись, и правая рука вынырнула из-под шали. Она держала старинный, простого действия, капсюльный револьвер длиной почти с небольшое ружье, только более тяжелый.