Книга у него -- с семинарских времен.
Он садится к лампе и раскрывает ее.
Переход недолог.
И скоро в изящном галопе слога, среди худосочных дерев и вяленых вожделений стремительно, плавно, покойно накатывает на него обморочная истома.
Это лучше, чем молиться, не затрудняя себя думами вслух.
Это -- как слушать в соборе евнуха, поющего на языке, которого даже не нужно не понимать.
-- Там в хибарке кто-то есть, -- сказал шерифу помощник. -- Не прячется -- живет там.
-- Поди посмотри, -- сказал шериф.
Помощник сходил и вернулся.
-- Женщина.
Молодая женщина.
И расположилась, похоже, надолго.
А Байрон Банч в палатке обосновался: от нее -- как отсюда примерно до почты.
-- Байрон Банч? -- говорит шериф. -- Что за женщина?
-- Не знаю.
Нездешняя.
Молодая.
Все мне рассказала.
Я еще порога не переступил, как она начала рассказывать -- словно речь заготовила.
Словно уже привыкла рассказывать, втянулась.
И, думаю, правда, привыкла, пока шла сюда откуда-то из Алабамы, мужа разыскивала.
Он якобы вперед уехал устраиваться на работу, а она за ним собралась, и по дороге ей говорили, что он здесь.
А в это время вошел Байрон, говорит, -- я вам все расскажу.
Говорит, что вам собирался рассказать.
-- Байрон Банч, -- повторяет шериф.
-- Да, -- подтверждает помощник. -- Говорит, она ждет ребенка.
И ждать ей недолго.
-- Ребенка? -- говорит шериф.
Он смотрит на помощника. -- Из Алабамы.
Да откуда угодно.
Ты мне про Байрона Банча такого не рассказывай.
-- А я и не собираюсь, -- говорит помощник. -- Я не говорю, что он от Байрона.
По крайней мере, Байрон не говорит, что от него.
Я вам рассказываю то, что он мне сказал.
-- А-а, -- говорит шериф. -- Понятно.
Почему она тут.
Так, значит, -- от кого-то из этих двоих...
От Кристмаса. Так?
-- Нет.
Байрон и про это рассказал.
Увел меня из дому, чтобы она не слыхала, и все выложил.
Говорит, что собирался пойти и рассказать вам.
От Брауна.
Только фамилия его не Браун.
Лукас Берч.
Байрон мне все рассказал.
Как этот Браун или Берч бросил ее в Алабаме.
Сказал ей, что едет искать работу и жилье, а потом ее вызовет.
Но срок уже подходит, а от него ничего нет -- ни где он, ни что он -- и она решила больше не ждать.
Отправилась пешком, по дороге спрашивала, не знает ли его кто.