В конце концов он вырвался, прыгнул вперед, ввинтился в гущу людей и вылез -- лицом к лицу с пленником.
Тут он замер на миг, злобно глядя пленнику в лицо.
Этот миг был долгим, однако раньше, чем старика успели схватить, он поднял палку и ударил пленника и хотел ударить еще, но тут его наконец поймали и стали держать, а он исходил бессильной яростью, и на губах его легкой, тонкой пеной вскипала слюна.
Рта ему не заткнули.
"Убейте выблядка! -- кричал он. -- Убейте.
Убейте его".
Через полчаса двое мужчин привезли его домой на машине.
Один правил, другой поддерживал Хайнса на заднем сиденье Лицо его, заросшее щетиной и грязью, теперь было бледно, а глаза закрыты.
Его вынули из машины и понесли на руках через калитку по дорожке из трухлявого кирпича и цементной шелухи к крыльцу.
Теперь его глаза были открыты, но совершенно пусты, они закатились под лоб, так что виднелись только нечистые синеватые белки.
Он совсем обмяк и не шевелился.
Когда они подходили к крыльцу, дверь отворилась, вышла его жена, закрыла дверь за собой и стала смотреть на них.
Они догадались, что это его жена, поскольку вышла она из дома, где жил он.
Один из мужчин, хотя и местный, никогда ее прежде не видел.
-- Что случилось? -- сказала она.
-- Ничего страшного, -- ответил первый мужчина. -- У нас там в городе переполох был изрядный, да еще эта жара -- вот он и сдал. -- Она стояла перед дверью, словно не пуская их в дом, -- приземистая, толстая женщина, с круглым, непропеченным, мучнисто-серым лицом и тугим узелком жидких волос. -- Только что поймали этого Нигера Кристмаса, который женщину в Джефферсоне убил на прошлой неделе, -- пояснил мужчина. -- Ну и дядя Док немного переволновался.
Миссис Хайнс уже отворачивалась, словно собираясь открыть дверь.
И, -как сказал потом мужчина своему спутнику, -- вдруг замерла, будто в нее попали камушком.
-- Кого поймали? -- сказала она.
-- Кристмаса, -- сказал мужчина. -- Нигера этого, убийцу.
Кристмаса.
Она стояла на краю крыльца, обернув к ним серое, застывшее лицо.
"Как будто заранее знала, что я ей скажу, -- говорил мужчина своему товарищу, когда они возвращались к машине. -- Как будто хотела, чтобы это оказался он и в то же время -- не он".
-- Какой он из себя? -- спросила она.
-- Да я и не разглядел толком, -- сказал мужчина. -- Его малость раскровянили, пока ловили.
Молодой парень.
А на Нигера не больше моего похож. -- Женщина смотрела на них, смотрела сверху.
Хайнс, поддерживаемый с двух сторон, уже сам стоял на ногах и тихо бормотал, словно пробуждаясь ото сна. -- Что прикажете делать с дядей Доком? -- спросил мужчина.
На это она просто не ответила.
-- Как будто мужа своего не признала, -- сказал потом мужчина своему товарищу.
-- Что они с ним сделают? -- спросила она.
-- С ним? -- повторил мужчина. -- А-а.
С Нигером.
Это в Джефферсоне решат.
Он -- тамошний, ихний.
Серая, застывшая, она смотрела на них откуда-то издалека.
-- Они подождут до Джефферсона?
-- Они? -- переспросил мужчина. -- А-а, -- сказал он. -- Ну, если Джефферсон не будет особенно тянуть. -- Он перехватил руку старика поудобнее. -- Куда нам его положить? -- Тут женщина зашевелилась.
Она спустилась с крыльца и подошла к ним. -- Мы вам втащим его в дом, -- сказал мужчина.
-- Я сама втащу, -- ответила она.
Они с Хайнсом были одного роста, но она -- плотнее.
Она подхватила его под мышки. -- Юфьюс, -- сказала она негромко. -- Юфьюс. -- И мужчинам, спокойно: -- Пустите.
Я держу.
Они отпустили его.
Старик уже мог кое-как идти.
Они смотрели ему вслед, пока старуха не ввела его на крыльцо и в дом.
Она не оглянулась.
-- Даже спасибо не сказала, -- заявил второй мужчина. -- Назад бы его увезти да в тюрьму посадить вместе с Нигером -- а то больно хорошо он его знает...
-- Юфьюс, -- сказал первый. -- Юфьюс.
Пятнадцать лет мне невдомек, как его звать-то по-настоящему.