"Как будто не очень-то и огорчился, в конце концов, -- подумал он.
И тут же поправил себя: -- Нет.
Это неправильно.
Несправедливо.
Ведь я и сам так не думаю.
Я же знаю: он спит, а я не сплю только потому, что он старик и не может выдержать столько, сколько я".
Он подошел к кровати.
Невидимый хозяин издавал глубокий храп.
В нем слышалась полная и окончательная капитуляция.
Не изнеможение, а именно капитуляция, словно он разжал кулак, где собраны вместе гордость, надежда, страх и тщеславие-сила, позволяющая человеку держаться либо за поражение, либо за победу -- сила, в которой и заключается Я ЕСТЬ и отказ от которой чаще всего оборачивается смертью.
Стоя возле кровати, Байрон опять подумал Бедняга.
Бедняга Ему казалось, если он сейчас нарушит сон старика, это будет самой болезненной раной из всех, что он нанес ему.
"Но ведь это не я жду, -подумал он. -- Бог свидетель.
Потому что, наверное. Он тоже наблюдает за мной последнее время, как все остальные, смотрит, что я сделаю дальше".
Он тронул спящего, не грубо, но решительно.
Храп Хайтауэра оборвался; большое тело вскинулось под рукой Байрона.
-- Да? -- сказал он. -- Что?
Что такое?
Кто это?
-- Это я, -- сказал Байрон. -- Опять Байрон.
Ну, вы проснулись?
-- Да.
Что...
-- Да, -- сказал Байрон. -- Она говорит, пора.
Срок подошел.
-- Она?
-- Скажите, где свет...
Миссис Хайнс.
Она с ней.
Я иду за врачом.
Но боюсь опоздать.
Я оставлю вам мула.
Дотуда, я думаю, вы сможете доехать.
Та книга еще у вас?
Кровать под Хайтауэром скрипнула.
-- Книга?
Какая книга?
-- С которой вы у нигеров ребенка принимали.
Я просто хотел вам напомнить, на тот случай, если она вам понадобится.
Если я с врачом не поспею вовремя.
Мулза воротами.
Он знает дорогу.
А я пойду в город за врачом.
Постараюсь привести его поскорей. -- Он повернулся и пошел.
Он слышал, чувствовал, что Хайтауэр садится на кровати.
Посреди комнаты он задержался, чтобы отыскать свисавшую с потолка лампочку и включить ее.
Когда она загорелась, он уже шел к двери.
Он не оглянулся.
За спиной раздался голос Хайтауэра:
"Байрон!