-- За ним прямо не угонишься.
Думаю, уже заснул, кладу его, а он опять кричит, опять подносить надо.
-- Нехорошо вам тут оставаться одной, -- говорит он, Оглядывается. -- А где...
-- Она тоже ушла.
В город.
Она этого не сказала, но я знаю, что туда.
Он улизнул, а она, когда проснулась, спросила меня, где он, я сказала -ушел, и она пошла за ним.
-- В город?
Улизнул? -- Потом он тихо произносит: -- А-а, -- Лицо его сделалось серьезным.
-- Она за ним весь день следила.
А он за ней.
Я видела.
Притворялся, будто спит.
Она и думала, что спит.
Ну и сморило ее после обеда.
Прошлую-то ночь совсем не отдыхала, а как пообедала, села на стул и задремала.
А он следил за ней, встал потихоньку со своей койки, моргает мне, гримасы строит.
Пошел к двери, а сам все моргает через плечо, гримасы строит, и на цыпочках -- за порог.
Я его не останавливала, и ее будить не стала. -- Она смотрит на Хайтауэра широко раскрытыми, серьезными глазами. -- Боялась.
Разговор у него чудной.
И смотрит как-то не так.
Вроде моргает и гримасы строит не для того, чтобы я ее не будила, а будто показать хочет, что со мной будет, если разбужу.
Я и забоялась.
Ну и лежала тут с маленьким, а вскорости она сама встрепенулась.
Тут я и поняла, что засыпать-то она не хотела.
Проснулась она словно уже на ходу, когда к его койке бежала, -- и трогает ее, словно не верит, что он ушел.
Стоит возле койки и по одеялу хлопает, словно ищет, не потерялся ли он где под одеялом.
А потом на меня посмотрела, раз только.
И не моргала, гримас не строила, но лучше бы уж, кажется, моргала.
И спросила меня, я сказала, тогда она надела шляпу и ушла. -- Она смотрит на Хайтауэра. -- И рада я, что ушла.
Нехорошо, верно, так говорить, после всего, что она для меня сделала.
Да ведь...
Хайтауэр стоит над койкой.
Он как будто не видит ее.
Лицо его очень серьезно; кажется, что оно постарело на десять лет, пока он тут стоял.
Или стало выглядеть так, как должно выглядеть, а когда он входил в комнату -было чужим самому себе.
-- В город, -- говорит он.
Тут его глаза оживают, снова начинают видеть. -- Что ж.
Теперь ничего не поделаешь, -- говорит он. -- Кроме того, люди в городе... нормальные... найдется же там несколько человек...
Почему вы рады, что они ушли?
Она опускает взгляд.
Ее рука движется около головы ребенка, не прикасаясь к ней -- жест инстинктивный, ненужный и, по-видимому, неосознанный.
-- Она ко мне добра была.
Мало сказать, добра.
Маленького держит, чтобы я отдохнуть могла.
На этом вот стуле... все время хотела его держать... Вы уж меня извините.
И сесть-то вас не пригласила. -- Она смотрит на него, пока он подтаскивает к койке стул и садится. -
...Сидит так, чтобы его видеть, а он на койке, притворяется, будто спит, -- Она внимательно смотрит на Хайтауэра; в глазах ее вопрос. -- Все время зовет его Джо.
Когда имя у него совсем не Джо.
А она все время... -Она следит за лицом Хайтауэра. -- В ее глазах -- озадаченность, вопрос, сомнение. -- Все время говорит про... Путает она чего-то.