Ты про Кристмаса говоришь.
-- А ты про кого?
Браун тоже сказал, что уходит?
-- Ты думал, он тут копать будет, когда приятель катается по городу на новой машине?
-- А-а. -- Тот тоже посмотрел на Брауна. -- Хотел бы я знать, где это они раздобыли машину.
-- А я -- нет, -- сказал Муни. -- Он в обед уйдет или до шести дотерпит -- вот что я хотел бы знать.
-- А что? -- сказал Байрон. -- Если бы я тут накопил на новую машину, я бы тоже уволился.
Несколько человек посмотрели на Байрона.
Они слегка улыбнулись.
-- Накопили-то они не тут, -- сказал один.
Байрон посмотрел на него.
-- Байрон чересчур уж, видно, дурного сторонится -- потому и от жизни отстает, -- сказал другой.
Они посмотрели на Байрона. -- Браун, можно сказать, слуга народа.
Кристмас заставлял их ночью тащиться в лес, за усадьбу мисс Берден, а Браун им сам теперь таскает, прямо в город.
Говорят, если знаешь пароль, то в субботу вечером в переулке можешь получить бутылку прямо у него из-за пазухи.
-- А пароль какой? -- сказал еще кто-то. -- Доллар без четверти?
Байрон смотрел то на одного, то на другого.
-- Правда?
Этим они занимаются?
-- Браун этим занимается.
Кристмас -- не знаю.
За него не поручусь.
Только Браун от Кристмаса далеко не отстанет.
Как говорится, свой своего ищет.
-- Верно, -- сказал другой. -- Занимается этим Кристмас или нет, нам, я думаю, не узнать.
Он, как Браун. штаны спустивши, при народе гулять не будет.
-- А ему и незачем, -- сказал Муни, глядя на Брауна.
И Муни был прав.
До полудня они наблюдали за Брауном, пребывавшим в одиночестве у опилок.
Потом раздался гудок, они взяли свои котелки, уселись на корточки в насосном сарае и стали есть.
Вошел Браун с хмурым лицом, насупленный и надутый, как ребенок, и сел с ними на корточки, свесив руки между колен.
Сегодня обеда у него не было.
-- А ты чего, есть не будешь? -- спросил кто-то.
-- Холодные помои из сального ведерка? -- сказал Браун. -- С утра до вечера батрачить, как паршивому негру, и перерыва час -- чтобы жрать помои из жестяного ведерка.
-- Ну, может, кто и работает, как негры работают у него на родине, -сказал Муни. -- Только негр бы тут полдня не продержался, если бы работал, как иные белые.
Но Браун будто не слышал, не слушал, хмуро сидя на корточках и свесив руки.
Он, казалось, никого не слушает, кроме себя, -- себя слушает:
-- Дурак.
Только дурак на это пойдет.
-- Тебя к лопате не привязывали, -- сказал Муни.
-- Правильно, черт бы ее побрал, -- ответил Браун.
Раздался гудок.
Рабочие разошлись по местам.
Они наблюдали, как Браун трудится у опилок.
Побросав немного, он начинал медлить, двигался все медленнее и медленнее, пока совсем не замирал, ухватив лопату, как хлыст, и тогда они видели, что он разговаривает сам с собой.
-- Ну да, ему там больше не с кем потолковать, -- заметил кто-то.
-- Не в этом дело, -- откликнулся Муни. -- Он еще не совсем себя уломал.
Не совсем уговорил себя.
-- В чем?
-- В том, что он еще дурее, чем я думал, -- пояснил Муни.