Он не имел ни намерения, ни надежды уклониться от этой ответственности.
Он хотел только оттянуть, для себя и для нее, миг удивления и ужаса.
Он рассказывает об этом тихо, ровным, невыразительным голосом, запинаясь, понурив голову, и Хайтауэр смотрит на него через стол, слушает попрежнему с опаской и неохотой.
Наконец они оказались у пансиона и вошли.
И в ней как будто тоже проснулось дурное предчувствие: стоя с ним в передней и внимательно глядя на него, она впервые заговорила:
-- Что это они все хотели вам сказать?
Что там стряслось на пожаре?
-- Да так, ничего, -- ответил он, и собственный голос показался ему пустым и скучным. -- Мисс Берден будто бы поранилась.
-- Как поранилась?
Сильно поранилась?
-- Да нет вроде.
Может, и не поранилась вовсе.
Скорей всего болтают просто.
Что в голову взбредет. -- Он не мог посмотреть на нее, выдержать ее взгляд. -- Но чувствовал, что она наблюдает за ним, -- и будто слышал несметный гомон: голоса, приглушенные, напряженные голоса по всему городу, на площади, через которую он торопливо ее вел, -- повсюду, где люди собирались среди мирных, привычных огней и разговаривали о том самом.
В доме, казалось, тоже царили привычные звуки, но главным образом -- оторопь, чудовищное оцепенение, и, глядя в тускло освещенную переднюю, он думал Чего же она не идет.
Чего же она не идет. Наконец миссис Бирд пришла: уютная, с красными руками и растрепанными седоватыми волосами.
-- Это миссис Берч, -- сказал он.
Взгляд его, настойчивый, упорный, почти горел. -- Она из Алабамы, только что пришла в город.
Надеется встретить тут своего мужа.
Его еще нет.
Вот я ее и привел, пускай передохнет немного, пока ее не втянули в эти городские передряги.
Она еще в городе не была, ни с кем не разговаривала -- я и подумал, может, вы ее где-нибудь устроите отдохнуть, пока ее не начали донимать разговорами и... -- Голос его, упорный, настойчивый, повторяющий одно и то же, пресекся, замер.
Ему показалось, что она поняла его.
Позже он сообразил, что не по его просьбе она умолчала о новостях, которые -- он был уверен в этом -- до нее уже дошли, а потому, что обратила внимание на беременность, и воздержалась бы от рассказа в любом случае.
Она измерила Лину коротким пронзительным взглядом -- как это делали в течение вот уже четырех недель другие незнакомые женщины.
-- Сколько она думает пробыть? -- спросила миссис Бирд.
-- Ночи две, -- сказал Байрон. -- Может, только сегодняшнюю.
Надеется встретить тут мужа.
Она только что пришла и не успела еще спросить, разузнать... -- Тон его был все так же настойчив, многозначителен.
Теперь миссис Бирд наблюдала за ним.
Он думал, что она все еще пытается понять его намек.
Она же, наблюдая, как он путается в словах, думала (или готова была подумать), что его замешательство имеет совсем другой смысл и причину.
Затем она снова взглянула на Лину.
Нельзя сказать, что -- холодно.
Но без теплоты.
-- По-моему, ей не к чему сразу куда-то тащиться, -- сказала она.
-- Вот и я так думаю, -- живо подхватил Байрон. -- Тут эти волнения, разговоры -- ей придется слушать, а она к этим волнениям, разговорам не привыкла...
Если у вас сегодня все занято, может, ее в мою комнату поселить?
-- Да, -- сразу откликнулась миссис Бирд. -- Вы все равно сейчас уедете.
Хотите, чтобы она в вашей комнате пожила до понедельника, пока вы не вернетесь?
-- Сегодня я не поеду, -- сказал Байрон.
Он не отвел глаза. -- В этот раз не смогу. -- Он выдержал ее холодный и уже недоверчивый взгляд, надеясь, что она прочтет в его ответном взгляде то, что там есть, а не то, что она ему припишет.
Говорят, будто обман удается опытному лжецу.
Но часто опытный, закоренелый лжец обманывает одного себя; легче всего верят лжи человека, который всю жизнь ходил в кандалах правдивости.
-- Ага, -- сказала миссис Бирд.
Она опять посмотрела на Лину. -- У нее нет знакомых в Джефферсоне?
-- Она тут никого не знает, -- сказал Байрон. -- Знакомые у ней -- все в Алабаме.
Мистер Берч, наверное, утром появится.
-- Ага, -- сказала миссис Бирд. -- А вы где ляжете? -- Но ответа она не дождалась. -- Пожалуй, я ей сегодня поставлю койку у себя в комнате.
Если она не против.