Слишком долго не спишь.
Тебе, пожалуй, надо больше спать", -- а Браун спрашивает:
"На сколько больше? -- и Кристмас говорит:
"Может -навсегда".
И Браун говорит, он понял тогда, что Кристмас взбеленился и дразнить его не стоит, и сказал:
"Разве мы не друзья?
С чего это я буду трепаться про чужие дела?
Ты моему слову не веришь? -- а Кристмас сказал:
"Не знаю.
И знать не хочу.
Но ты моему слову можешь поверить".
И посмотрел на Брауна.
"Можешь?" И Браун говорит, он сказал "да".
И стал говорить, как он боялся, что однажды ночью Кристмас убьет мисс Берден; шериф спрашивает, -- как же так он не удосужился сообщить о своих опасениях, а Браун говорит, он подумал, что если ничего не скажет, то сможет там жить и помешать этому, а полицию не беспокоить, -- и шериф вроде как хрюкнул и сказал, что это со стороны Брауна очень любезно и что мисс Берден наверняка бы поблагодарила его, если бы знала.
И тут, я думаю, до Брауна дошло, что у него, значит, тоже рыльце в пуху.
Потому что он принялся рассказывать, что машину Кристмасу купила мисс Берден, и как он уговаривал Кристмаса бросить торговлю виски, пока они оба не попали в беду; полицейские смотрят на него, а он все быстрей и быстрей говорит, все больше, больше -что он, дескать, проснулся в субботу рано и видел, как Кристмас встал на рассвете и ушел.
И он, дескать, знал, куда идет Кристмас, а часов в семь Кристмас вернулся в хибарку, стал и смотрит на Брауна.
И говорит: "Я сделал это".
Браун: "Что сделал?"
А Кристмас говорит: "Поди в дом, посмотри".
И Браун сказал, что он испугался, но в чем дело, даже не подозревал.
Он говорит, от силы думал, что Кристмас мог ее избить.
И говорит, что Кристмас опять вышел, а он встал, оделся и, когда разводил огонь, чтобы приготовить завтрак, случайно выглянул за дверь и увидел, что вся кухня в большом доме горит.
"В котором часу это было?" -- шериф спрашивает.
"Часов в восемь, наверно, -- Браун говорит. -- Когда человек встает?
Если он не богач.
А я, видит бог, не из них".
"А о пожаре, -- шериф говорит, -- сообщили только к одиннадцати.
И в три часа дня дом еще горел. Вы что же хотите сказать -- старый деревянный дом, пусть даже большой, будет гореть шесть часов?"
Браун сидит, смотрит туда-сюда, а они -- вокруг наблюдают за ним, кольцом окружили.
Браун им; "Я вам правду говорю.
Вы же сами просили". А сам туда-сюда смотрит, головой вертит.
А потом чуть ли не в крик:
"Почем я знаю, сколько было времени?
Вы что думаете -- человек, который заместо негра, раба на лесопилке горбатится, такой богач, чтобы часы носить?"
"Ни на какой ты лесопилке -- и вообще нигде не работаешь полтора месяца, -- полицейский говорит. -- И если человек может позволить себе целый день кататься на новой машине, то он может позволить себе раз-другой подъехать к суду и время по часам заметить".
"Сказано вам, это была не моя машина! -- Браун говорит. -- Это его машина.
Она ее купила и ему отдала -- женщина отдала, которую он убил".
"Это дело десятое, -- шериф говорит. -- Дайте ему досказать".
И Браун стал досказывать, и все громче, громче, все быстрей, быстрей -словно Джо Брауна старался спрятать за тем, что говорил про Кристмаса -покуда Браун не улучит момент цапнуть эту тысячу долларов.
Вот ведь что самое удивительное: некоторые люди думают, будто зарабатывать или добывать деньги -- это такая игра, где никаких правил нет.
Он сказал, что, когда увидел пожар, у него и в мыслях не было, что она еще в доме, тем более -мертвая.
И, говорит, ему даже в голову не пришло заглянуть в дом: он только думал, как бы пожар потушить.
"И это, -- шериф говорит, -- было около восьми утра.
Вы так утверждаете.
А жена Хемпа Уолера сообщила о пожаре почти в одиннадцать.
Долго же вы соображали, что не сможете голыми руками потушить пожар".
А Браун сидит между них (дверь они заперли, а за окнами всюду лица торчат), глаза туда-сюда бегают, зубы оскалил.
"Хемп утверждает, что, когда он выломал дверь, в доме Уже находился человек, -- шериф говорит. -- И что этот человек пытался не пустить его наверх".
А он сидит посередке и глазами шныряет, шныряет.