-- Что этот ребенок, этот мальчишка Кристмаснигер.
-- Кто? -- переспросила начальница.
Откинувшись в кресле, она сердито смотрела на диетсестру. -- Ниг... Не верю! -- закричала она. -- Не верю!
-- Вы можете не верить, -- ответила та. -- А он это знает.
Поэтому он его и выкрал.
Заведующей приютом шел шестой десяток; у нее было дряблое лицо и добрый, нерешительный взгляд неудачницы.
"Я этому не верю! -- сказала она.
Но на третий день сама вызвала диетсестру.
Выглядела она так, будто ни разу за эти дни не спала.
У диетсестры, напротив, вид был вполне свежий, вполне безмятежный.
Она не дрогнула даже тогда, когда начальница сказала ей, что сторожа и мальчика разыскали.
"В Литтл-Роке.
Он пытался сдать там мальчика в приют.
Его приняли за ненормального и задержали до прихода полиции. -- Она посмотрела на младшую. -- Вы говорили мне...
На днях вы сказали...
Откуда вам это известно?"
Диетсестра не отвела взгляда.
-- Мне не известно.
Я понятия не имела.
Конечно, я понимаю -- то, что дети прозвали его Нигером, ничего не значит...
-- Нигером? -- повторила хозяйка. -- Дети?
-- Они не первый год зовут его Нигером.
Порой мне кажется, что у детей есть способность понимать такие вещи, которых люди моих или ваших лет просто не замечают.
У детей и у стариков вроде него, вроде этого сторожа.
Вот почему он всегда сидел в дверях, когда они играли на дворе: следил за мальчиком.
Может быть, он догадался потому, что слышал, как дети зовут его Нигером.
Но, может быть, и раньше знал.
Если помните, они тут появились почти одновременно.
Он у нас и месяца не проработал до той ночи... под рождество, помните... когда Чар... когда ребенка нашли на ступенях? -- Она говорила гладко, наблюдая за смущенным, обескураженным взглядом старшей, которая смотрела ей в глаза так, словно не могла оторваться.
Сама же она глядела ласково и невинно. -- Мы разговорились на днях, и он все пытался мне что-то сказать про ребенка.
Что-то он хотел сказать мне -- комунибудь сказать -- но в конце концов, наверно, побоялся, не захотел, и я ушла.
Я совсем об этом забыла.
Как-то вылетело у меня из головы... но тут... -Голос у нее пресекся.
Она смотрела на старшую, а лицо ее прояснялось, как будто ее внезапно осенило; никто бы не мог определить, притворство это или нет. -- А-а, так вот почему...
А-а, теперь я все поняла.
Ведь что было за день до того, как они исчезли, скрылись?
Я шла по коридору, к себе; как раз в этот день у нас был разговор -- когда он мне что-то начал рассказывать, а потом передумал; и вдруг -- он навстречу, останавливает меня; я еще, помню, удивилась -- раньше никогда его в доме не видела.
И он сказал... он говорил, как ненормальный, и выглядел, как ненормальный.
Я испугалась, до того испугалась, что двинуться не могла, да еще он дорогу загораживает... и говорит:
"Ты ей сказала?" Я спрашиваю:
"Кому?
Что оказала? -- и тут понимаю, что он о вас говорит: передала ли я вам, что он пытался завести со мной разговор о мальчике.
Чего он хотел, что я должна была передать -- непонятно; я уже закричать хотела, но тут он сказал:
"Что она сделает, если узнает про это?" -- как отвечать, как от него отделаться -- ума не приложу, но тут он сказал:
"Можете не говорить.
Я сам знаю, что она сделает.
Она пошлет его в приют для нигеров".
-- Для негров?
-- Сама не понимаю, как мы могли так долго этого не замечать.
Только посмотрите на его лицо, на глаза, на волосы.