Уильям Фолкнер Во весь экран Свет в августе (1932)

Приостановить аудио

Так он преодолел это в себе, превозмог.

Он не забыл того, что рассказывал приятель.

Просто примирился с этим.

Обнаружил, что может с этим жить.

Словно сказал себе, отбросив логику, со спокойствием отчаяния Ладно.

Пусть это так.

Но не для меня.

Не в моей жизни, не в моей любви И вот прошло три или четыре года, и это было забыто, как забывается факт, уступив однажды настойчивости ума, отказывающегося признать его и истинным и ложным.

Он встретился с официанткой в понедельник ночью -- через день после той субботы, когда пытался отдать деньги за чашку кофе.

Веревки у него еще не было.

Он вылез в окно, спрыгнул с трехметровой высоты на землю и прошел пять миль до города.

Он совсем не думал о том, как будет возвращаться к себе в комнату.

Он пришел в город и встал на перекрестке, где она просила его ждать.

Перекресток был тихий; он явился слишком рано и думал Надо помнить об этом.

Надо, чтобы сама мне показывала, что делать, как и когда.

Надо, чтоб она не догадалась, что я не знаю и должен узнать от нее.

Он ждал ее больше часа.

Так рано он явился.

Она пришла пешком.

Подошла и стала перед ним, по-прежнему терпеливо и выжидательно, по-прежнему не поднимая глаз, с видом человека, вырвавшегося из тьмы.

-- Вы уже тут, -- сказала она.

-- Раньше никак не мог.

Пришлось ждать, пока они лягут.

Боялся, что опоздаю.

-- Вы давно тут?

Долго ждали?

-- Не знаю.

Бежал почти всю дорогу.

Боялся, что опоздаю.

-- Бежали?

Все три мили?

-- Пять миль.

Не три.

-- Надо же. -- Они умолкли.

Стояли, как две тени, лицом к лицу.

Спустя год с лишним, вспомнив эту ночь, он вдруг понял и сказал себе Будто ждала, что я ее ударю. -- Да-а, -- сказала она.

Он начал потихоньку дрожать.

Он ощущал ее запах, запах ожидания, спокойного, мудрого, чуть усталого -- думал Она ждет, чтобы я начал, а я не знаю -- как Даже ему самому его голос показался дурацким:

-- Наверно, поздно уже.

-- Поздно?

-- Я подумал -- может, вас ждут.

Не ложатся, пока вы...

-- Ждут...

Ждут... -- Голос ее утих, замер.

Они стояли, как две тени; она сказала, не шевелясь: -- Я живу с Мейм и Максом.

Вы их знаете.

По ресторану.

Вы должны были их запомнить -- когда пришли отдавать пять центов... -- Она засмеялась.

В ее смехе не было веселья, не было ничего. -Подумать только.

Представляю, как вы пришли туда, с пятью центами. -- Она перестала смеяться.