Не знаю.
-- Ну? -- сказал Кристмас. -- Они и так могли? Выкопать их уже убитых, мертвых?
Когда же люди разной крови перестанут ненавидеть друг друга?
-- Когда? -- Ее голос пресекся.
Потом она продолжала: -- Не знаю.
Не знаю, вырыли бы их или нет.
Меня еще не было на свете.
Я родилась через четырнадцать лет после того, как убили Калвина.
Не знаю, на что тогда были способны люди.
Но отец думал, что они на это способны.
Поэтому скрыл могилы.
А потом умерла мать Калвина, и он похоронил ее там же, с Калвином и дедушкой.
Так что незаметно это стало чем-то вроде нашего семейного кладбища.
Может быть, отец не собирался ее там хоронить.
Я помню, мать (ее прислали по просьбе отца наши нью-гемпширские родственники вскоре после того, как умерла мать Калвина.
Он ведь остался один.
Думаю, если бы Калвин и дедушка не были здесь похоронены, он бы уехал), -- мать говорила, что отец совсем уже собрался уезжать, когда умерла мать Калвина.
Но она умерла летом, и по жаре нельзя было везти ее в Мексику, к родным.
И он похоронил ее здесь.
Поэтому, наверно, здесь и остался.
А может, потому, что начал стареть, и все, кто воевал в Гражданскую, тоже постарели, а негры в общем-то никого не убили и не изнасиловали.
Словом, похоронил ее здесь.
Эту могилу ему тоже пришлось скрыть, -- думал, вдруг кто-нибудь увидит ее и вспомнит про Калвина и дедушку.
Не хотел рисковать, хотя все давно прошло и кончилось и поросло быльем.
А на следующий год он написал нашему родственнику в Нью-Гемпшир.
Он написал:
"Мне пятьдесят лет.
У меня есть все, чего она пожелает.
Пришлите мне хорошую жену.
Мне все равно, кто она, лишь бы хозяйка была хорошая и не моложе тридцати пяти лет".
И послал в конверте деньги на билет.
А через два месяца сюда приехала моя мать, и они в тот же день поженились.
Скоропалительная была свадьба -- для него.
В первый раз -- когда они с Калвином и матерью Калвина отыскали дедушку в Канзасе -- ему, чтобы жениться, понадобилось двенадцать лет.
Приехали они в середине недели, а свадьбу отложили до воскресенья.
Устроили ее на воздухе, у ручья, зажарили бычка, поставили бочонок виски, и пришли туда все, кого им удалось позвать и кто сам прослышал.
Собираться начали в субботу утром, а вечером приехал проповедник.
Сестры отца весь день шили матери Калвина свадебное платье и фату.
Платье они сшили из мучных мешков, а фату -- из москитной сетки, которой хозяин салуна закрывал картину над стойкой.
Сетку одолжили на время.
Даже Калвину сделали что-то вроде костюма.
Тогда ему шел тринадцатый год, и они хотели, чтобы он был шафером.
Он не хотел.
Накануне ночью он узнал, что ему предстоит, и на другой день (свадьбу хотели устроить часов в шесть или семь утра), когда все встали и позавтракали, обряд пришлось отложить, покуда не нашли Калвина.
Наконец его отыскали, заставили надеть костюм, и свадьба состояласьm -- мать Калвина была в самодельном платье и москитной фате, а отец -- в узорчатых испанских сапогах, которые он привез из Мексики, и с намазанными медвежьим салом волосами.
Дедушка был посаженым отцом.
Только пока охотились за Калвином, он то и дело отлучался к бочонку, и когда подошла пора вести невесту, он вместо этого произнес речь.
Пустился рассуждать о Линкольне и рабстве и все допытывался, кто из присутствующих посмеет отрицать, что Линкольн для негров -- все равно, что Моисей для детей Израилевых, и что Чермное море -- это кровь, которая должна пролиться, чтобы черный народ достиг Обетованной земли.
Унять его и возобновить церемонию удалось не скоро.
После свадьбы молодые пробыли там с месяц.