Леди Уэстхолм заметила, что в таком случае план наверняка неверный.
– Этот человек не отличается точностью.
Я сверяла его пояснения с Бедекером – несколько раз они оказывались ошибочными.
– Согласно моему плану, – продолжал Пуаро, – пещеру, соседнюю с той, у которой сидела миссис Бойнтон, занимали ее сын Леннокс и его жена.
Палатки Реймонда, Кэрол и Джиневры Бойнтон стояли внизу, но правее – почти напротив шатра.
Справа от палатки Джиневры Бойнтон находилась палатка доктора Жерара, а еще правее – палатка мисс Кинг.
По другую сторону ручья – слева от шатра – находились ваша палатка и палатка мистера Коупа.
Палатка мисс Прайс, как вы упомянули, стояла справа от шатра.
Это верно?
Леди Уэстхолм неохотно кивнула.
– Благодарю вас.
Значит, это мы выяснили.
Пожалуйста, продолжайте, леди Уэстхолм.
– Было приблизительно без четверти четыре.
Я подошла к палатке мисс Прайс узнать, проснулась ли она и хочет ли пойти на прогулку.
Мисс Прайс сидела у входа и читала.
Мы договорились выйти через полчаса, когда солнце станет менее жарким.
Я вернулась в свою палатку и читала минут двадцать пять, а затем снова пошла к мисс Прайс.
Она уже была готова, и мы отправились на прогулку.
Казалось, в лагере все спят – никого не было видно, только миссис Бойнтон сидела наверху. Я предложила мисс Прайс спросить ее перед уходом, не нужно ли ей чего-нибудь.
– Да.
Очень предупредительно с вашей стороны, – пробормотала мисс Прайс.
– Я считала это своим долгом, – самодовольно заявила леди Уэстхолм.
– А она повела себя так грубо! – воскликнула мисс Прайс.
Пуаро вопросительно посмотрел на них.
– Наша тропинка проходила как раз под выступом, – объяснила леди Уэстхолм, – и я окликнула миссис Бойнтон, сказав, что мы уходим на прогулку, и спросив, не можем ли мы что-нибудь для нее сделать.
Но она в ответ только фыркнула, глядя на нас, как на грязь под ногами!
– Так невежливо! – подхватила мисс Прайс.
– Должна признаться, – слегка покраснев, сказала леди Уэстхолм, – что я отпустила не слишком любезное замечание.
– Думаю, учитывая обстоятельства, вы были абсолютно правы, – заявила мисс Прайс.
– Что это было за замечание? – спросил Пуаро.
– Я сказала мисс Прайс, что миссис Бойнтон, возможно, пьяна.
Ее поведение вообще было очень странным, и я подумала, что причиной мог быть алкоголь, пристрастие к которому, как мне хорошо известно…
Пуаро ловко увел беседу из алкогольного русла:
– А в тот день ее поведение не показалось вам особенно странным?
Скажем, во время ленча?
– Н-нет, – подумав, отозвалась леди Уэстхолм. – По-моему, тогда оно было вполне нормальным – конечно, для таких, как она, американок, – снисходительно добавила леди.
– Она повела себя очень грубо и с тем слугой, – вставила мисс Прайс.
– Когда?
– Незадолго до нашего ухода.
– Ах да, припоминаю.
Кажется, он здорово ее разозлил.
Конечно, – продолжала леди Уэстхолм, – слуги, не понимающие ни слова по-английски, могут утомить, но во время путешествия надо делать скидку.
– Что это был за слуга? – спросил Пуаро.
– Один из бедуинов, работающих в лагере.
Думаю, миссис Бойнтон попросила его что-то принести, а он принес не то.
Она страшно рассердилась.
Бедняга убежал со всех ног, а она размахивала палкой и кричала ему вслед.
– Что кричала?
– Мы находились слишком далеко, чтобы слышать.