Когда молодой человек вышел из комнаты, Пуаро внес в блокнот последнюю запись:
«Р.Б. – 17.55?»
Затем он взял большой лист бумаги и начал писать на нем, а закончив, склонил голову набок, обозревая результат.
Текст выглядел следующим образом:
«Бойнтоны и Джефферсон Коуп покинули лагерь около 15.05.
Доктор Жерар и Сара Кинг покинули лагерь около 15.15.
Леди Уэстхолм и мисс Прайс покинули лагерь в 16.15.
Доктор Жерар вернулся в лагерь около 16.20.
Леннокс Бойнтон вернулся в лагерь в 16.35.
Надин Бойнтон вернулась в лагерь, поговорила со свекровью в 16.40 и пошла в шатер около 16.50.
Кэрол Бойнтон вернулась в лагерь в 17.10.
Леди Уэстхолм, мисс Прайс и мистер Джефферсон Коуп вернулись в лагерь в 17.40.
Реймонд Бойнтон вернулся в лагерь в 17.50.
Сара Кинг вернулась в лагерь в 18.00.
Мертвое тело обнаружено в 18.30».
Глава 10
– Интересно, – промолвил Эркюль Пуаро.
Сложив лист вдвое, он подошел к двери и велел прислать Махмуда.
Толстый драгоман был, как всегда, словоохотлив.
Фразы лились нескончаемым потоком.
– Всегда во всем обвиняют меня!
Что бы ни случилось, виноват я!
Когда леди Эллен Хант растянула лодыжку, спускаясь с жертвенника, это оказалась моя вина, хотя она надела туфли на высоких каблуках и ей было не менее шестидесяти лет, если не все семьдесят!
Вся моя жизнь – одни горести!
А тут еще неприятности, которые нам причиняют евреи…
Пуаро наконец удалось задать вопрос.
– В половине шестого, говорите?
Нет, не думаю, чтобы кто-то из слуг был там тогда.
Понимаете, ленч подали поздно – в два, – а потом нужно было убрать посуду.
После ленча все пошли спать.
Американцы ведь не пьют чай.
К половине четвертого мы все уже спали, но в пять я был на ногах – я всегда слежу за удобствами леди и джентльменов, которых обслуживаю, и знаю, когда английские леди пьют чай.
Но никого не оказалось – все ушли гулять.
Ну, тем лучше – я снова смог лечь спать.
Без четверти шесть начались неприятности – знатная английская леди вернулась и захотела чаю, хотя слуги уже готовили ужин.
Она устроила суету – велела мне проследить, чтобы воду вскипятили как следует.
Ах, добрый джентльмен, что за жизнь!
Я всегда делаю все возможное и всегда оказываюсь виноватым…
– Покойная леди очень рассердилась на одного из слуг, – сказал Пуаро. – Не знаете, кто это был и в чем причина?
Махмуд воздел руки к небесам.
– Откуда я знаю?
Старая леди мне не жаловалась.
– А вы могли бы это выяснить?
– Нет, добрый джентльмен, это невозможно.
Никто из слуг ни за что не признается.
Абдул скажет, что это был Мухаммед, Мухаммед – что это Азиз, Азиз – что это Айса, и так далее.
Глупые бедуины – чего с них взять? – Он перевел дух и добавил: – А вот я получил образование в миссии.
Могу прочитать наизусть Киттса… Шелли…[46] Махмуд начал бойко декламировать, и Пуаро содрогнулся.
Хотя английский не был его родным языком, он знал его достаточно хорошо, чтобы произношение драгомана причиняло ему страдания.
– Великолепно! – поспешно воскликнул Пуаро. – Изумительно!